Вернувшийся из мира грез совершенно неожиданным и варварским путем, выругался офицер, рефлекторно схватившись за щеку. Еще плохо соображавший после сна, он уселся по-турецки и поднял голову, встретившись с гневным взглядом Висты.
– Ты что, сдурела совсем? Нельзя просто так бить людей, Виста! Нельзя! Это дурной тон!
– Прости, – она выставила перед собой руки. – Я… – она запнулась, изменилась в лице. – А что вообще произошло?
– Попали под действие сильного наркотика, – объяснил вернувшийся с чужими вещами Марио.
– Опиум, – догадался капитан. – Это было поле снотворного мака.
– Или какой-то подобной хрени. Вообще, его получают из высушенного млечного молока, которое добывают из недозрелых коробочек… Но это процесс, требующий специальных условий и определенных плодов. Так что я не понимаю, почему всю группу вырубило.
– Зато понятно, почему не вырубило тебя. Ты же у нас специалист широкого профиля в этих вопросах, имеешь большой стаж.
– Виста! – прикрикнул капитан. – Потом будете отношения выяснять. Давайте решать, что делать дальше.
– Тут до «Баррикадной» – рукой подать, – недовольно прошипела в ответ девушка. – Предлагаю дойти и, наконец, всем несколько часов отдохнуть, поспать и пожрать. Один черт, под землей время суток не имеет значения.
В ответ тишина. Ни предложить, ни возразить было нечего. Несмотря на то, что умом группа понимала, что время не на их стороне, каждый валился с ног и мечтал хотя бы о нескольких часах полноценного отдыха.
– Тогда вперед, – сделала приглашающий жест проводнику хакерша. – И с песней.
На улице стало заметно прохладней, подул ветер, нагоняя тучи. Наконец спала изнуряющая жара, уступая место свежему, осеннему воздуху. И дышаться и идти стало легче, только засыхающая грязь и кровь стягивали кожу, но все это мелочи. Группа шла по разбитому тротуару Кудринской улицы в абсолютном молчании. Ни у кого из напарников не было сил на пустую болтовню. Примечая странные аномалии, которые ни разу не встречались на его пути, Фролов искренне хотел поинтересоваться у Киконина об их природе и свойствах, но ловил себя на том, что у него нет сил ворочать языком. Да и Виктор не горел желанием передавать свои знания. В голове соперничало только две мысли – как найти в себе силы дойти до ночлега, и как не дать Василисе, чьи ноги заплетались, упасть. Они передвигались без особых препятствий и вскоре вышли на Баррикадную улицу. Наконец Фролов смог рассмотреть одну из Сталинских высоток, но не сразу признал в ней одно из величественных строений прошлого века. Все дело в том, что бывшее бомбоубежище под высоткой затапливала канализация, но когда город был жилым, то в подвале стояли помпы, откачивающие воду. Первые несколько месяцев подвалами здания еще занимались военные, пытаясь сохранить культурное наследие столицы России, только быстро забили на это дело. В итоге, в затопленном подвале охотно поселился грибок и аномалии, быстро разрушившие фундамент здания. В итоге, дом на Кудринской площади больше, чем на половину, разрушился. А ведь около десяти лет назад дом считался элитной недвижимостью и цена за квартиру могла достигать девяноста миллионов. Сейчас его величие человеку, который никогда не был в Москве, трудно даже представить. Фотографии всего масштаба и красоты не передадут, да и по киноленте «Москва слезам не верит», в которой герои заезжают в квартиру данной высотки, трудно осознать всю ту грандиозность и великолепие.
На первых этажах и в подвалах дорогостоящего, элитного жилья множество ресторанов и магазинов брендовых вещей. И только малая их часть не разграблена. Не удивительно. За первые дни появления Зоны, было вынесено техники, ювелирных изделий, оборудования и предметов искусства – на миллионы и миллионы долларов. Власти среагировали оперативно, но к тому времени, как в Москву стянули военных почти со всей страны, город был разграблен. Да и не все военные отличались честностью. Таким образом многие объекты культурного наследия, хранившиеся в музеях и на выставках, сейчас в частных коллекциях. По кражам было заведено более тысячи уголовных дел, большая часть из которых «висяки» и по сей день.
