К Патриаршему переулку пришлось пробираться через аномальные поля. Теперь, как опытный сталкер-проводник, вел Киконин, а Марио замыкал. С завидным спокойствием и непринужденностью офицер преодолевал метр за метром, четко показывал границы аномалий и специально делал сильный шаг, чтобы группа могла следовать буквально по пятам. Трудней всего приходилось молодым людям с Василисой, координация которой была сильно нарушена. Она, как и было велено, из всех сил старалась ступать по следам капитана, но то ей не хватало шага, то, напротив, он был слишком широким. Все это затрудняло задачу для Виктора, ему, для безопасности девушки, приходилось искать более широкие коридоры между аномалиями. В итоге, группа сбивалась с маршрута. Это заставляло Висту останавливаться, сверяться с картой и вносить новые корректировки. Кривая дорожка вывела их к Патриаршим прудам. На дороге стоял знак «Запрещено разговаривать с незнакомцами», а на нем изображено три силуэта – Воланда, Коровьева и кота Бегемота.
– Однажды весною, в час небывалого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появилось два гражданина, – вызвав удивление у всей группы, процитировала Булгакова хакерша.
Поймав на себе недоуменные взгляды напарников, девушка без надобности попыталась себя оправдать:
– Так классика же! Михаил Афанасьевич!
Не самое живописное место столицы, однако из-за своей богатой истории пользовалось популярностью и у местных жителей и многочисленных туристов. В районе Патриарших жили поэты Дмитриев и Маяковский, советские партийные деятели, провел одну зиму Блок, а в Трехпрудном переулке родилась Марина Цветаева. Патриаршие нашли место не только в творчестве Булгакова, но и в романах Данилевского, а в «Анне Карениной» Толстого – Левин искал где-то здесь Китти. Не разу не бывавший в Москве Женя все это знал еще из школьной программы, но ему не хватало рассказов из уст всезнающей Василисы. Представив, с каким воодушевлением она могла бы сейчас повествовать о романе, работу над которым автор продолжал до самой смерти, пилот не смог сдержать доброй улыбки.
Расскажет. Еще обязательно расскажет, разбавив историю десятками малоизвестных, но интересных фактов. На нее будет обязательно ругаться группа и просить помолчать, чтобы не мешала прислушиваться к звукам Зоны. И Титова замолчит, только ненадолго, до первого места, имеющего богатую историю.
«Ничего, Вась, я тебя с радостью выслушаю и не перебью», – сам себе сказал Женя, а внутри у него неожиданно вспыхнула искра, разгорающаяся в пламя надежды.
– Здесь всегда так было?
Киконин замедлил шаг, но на этот раз не из-за аномалий, а из-за вида, открывшегося перед напарниками. Весь сквер, вид на который группе до этого скрывали деревья, был пестрым от разросшихся цветов невероятной красоты. Карминовые, янтарные, белые, антрацитовые и еще самых невероятных оттенков, которые сложно описать – они заполнили все пространство: росли на пешеходных тропинках, в высохшем пруду, покрывали разноцветным ковром газон. Крупные, бархатистые лепестки на хрупком щетинистом стебле, который беспощадно нагибал ветер. В самом сердце цветка, на тычиночной нити, бордовые и желтые пыльники. Многие из растений уже отцвели и на месте бутона образовалась коробочка с семенами. Детектор аномалий молчал, дозиметр показывал, что радиационный фон в этом месте нормальный для Зоны. Пока соратники, ошарашенные неожиданной красотой, крутили головой по сторонам, Василиса сорвала цветы и подняла небольшой букет вверх. Тонкие лепестки просвечивали, позволяя в заходящем солнце рассмотреть каждую прожилку.
– Выбрось. – Капитан сильным, но аккуратным движением выбил из рук Титовой букет. – Чего стоим? – обратился он уже к группе. – Идем.
