Случайно-безысходным преступником едва ни сделался хорунжий Добрород. Таким мог стать водитель, сбивший пешехода, стрелок, по неосторожности поразивший товарища, здоровенный дядя, малость не рассчитавший сил в стихийно вспыхнувшей уличной драке. Ни один из них за секунду до происшествия не мог и помыслить себя преступником, хотя, наверное, должен был осознавать опасность своих действий и вероятность наступления роковых последствий. Или же действовал с прямым умыслом. Из страха, например. По бедности. От голода. От безысходности, короче говоря.
Преступность по внутреннему побуждению была, в понимании гетмана, наиболее изощрённой и опасной. Внешне человек мог никак не проявлять собственной дьявольской сущности, добросовестно, как Чикатило, работал бы где-нибудь в школе, КБ, за плугом лиѓбо у станка, а вечерами вынашивал грязные, как совесть Бориса Березовского, замысѓлы. И вот неприметный учитель в очках и костюмчике в пёструю клетку зверски насилует своих же двоечниц в парках и лесополосах. Вечный тихоня инженер-конструктор, начитавшись бестселлеров из цикла 'Я - вор в законе!', грабит одиноких прохожих, убивая их, дабы не быть опознанным. А крестьянин перед жатвой пускает 'красного петуха' в машинно-тракторную станцию, ибо в период посевной опившийся механизатор рискнул послать его по матушке. За дело, кстати. А если б в морду закатал тяжёлым пролетарским кулаком?! Такое, знаете ли, происходит иногда по городам и весям нашей горячо любимой Родины. Мы ведь - славяне, потому-то кое-кто и кое-где у нас ещё порой... Имеется в виду, что напивается и посылает. Так где же набрать МТС на каждого из огорчённых?!
Преступления же их - увы! - тщательно продуманы, скрупулезно подготовлены, выстраданы, можно сказать, и потому именно они чаще всего попадают в разряд 'глухарей', 'висяков', как бишь их ни назови. У волка позорного сто дорог, а у того, кто ловит, - лишь одна. Ну, две, три, четыре, в зависимости числа версий. Верна же, по сути, лишь одна версия из плана операѓтивно-розыскных мероприятий: жуткое преступление совершил кто-то иной. Не муж, не кум, не брат, не сват и не завистник, даже не наркоман Дуремар и не пьянчуга Прыщ. Кто-то еще. И отловить его методом простого 'вычисления' не представляется возможным. А надо бы! Потому как, во-первых, этого требуют душа и родственники потерпевшей(го), а во-вторых, существует мудрейше установленная Сверху отчетность в показателях работы. Правильный мент честно положит в карман выговор вместо денежной надѓбавки к невеликому жалованью за сложность, напряжённость и особый режим работы. Очень правильный розыскник носом землю рыть будет, рассорится с начальством, рассует по карманам развод, геморрой и простуду, однако мерзкого подонка рано или поздно сыщет. Он - сыѓщик, сыскарь! А хитрожопый ментяра заплющит пьяницу Прыща - бывают ситуаѓции, когда легче повесить на себя, потомственного импотента, обѓвинение в групповом изнасиловании. Группы граждан... Вот бы ещё в дочумной России работу оперативника оценивали не количеству 'срубленных палок' (показателей раскрываемости) - на худой конец, не только по их механическому подсчёту - да платили достойные деньги сообразно личному вкладу в общее дело! Честному вкладу в правильное дело.
Увы, такое происходило далеко не всегда и не во всех сферах. Сплошь и рядом люди стремились попасть на 'хлебные' должности: заработок на копейку, зато хапнуть можно на весомый рубль с полтиной. Став преступником по должности... Существовали целые отрасли народного хозяйства, где оставаться законопослушным не было даже малейшей возможности. По трём причинам. Первая: сам трудовой коллектив вынудит неофита быть как все. Чтобы не заложил. Чтобы цену не сбивал. Чтобы... да мало ли?! Вторая: вышестоящий товарищ будет строить с ним отношения из логичного понимания того факта, что хапает он однозначно. Иначе на хрена сюда пришёл?! И третье: при желании у неофита всегда можно сыскать кучу нарушений. Где-то сам ошибся по неопытности, где-то был подставлен стаей коллег, а чего-то вообще нельзя разрешить честным путём по определению, изначально, априори. Со временем приходит понимание ещё двух простейших и вполне лоѓгичных истин. Первая: лучше жить хорошо и богато, чем бедно и плохо. Вторая: над вчера ещё законопослушным человеком повис дамоклов меч. Нужно обеспечить собственную старость, снабдить семью минимумом быстро ставших привычными благ на тот немаленький период, что он - очень даже возможно - проведёт в местах лишения свободы или в бегах. И скромный чиновник городской канализации начинает уже не брать в меру, а жадно хапать, для очистки совести именуя сам процесс комѓмерческой жилкой, практичностью, предприимчивостью, умением жить. И моментально втягивается. Но в глубине души руководит им страх. Страх смерти. Наказания. Наезда бандитов. Наезда контролирующих органов. Мести коллег. Недовольства Свыше. Недовольства Сбоку - Рабиновичевы, мол, вон как живут, а мы..!