- Рыбов? - непонимающе взглянула на полковника девчонка.
- Слона-то я и не приметил, - усмехнулся он.
Огромный 'слон' - вуалехвост - просяще-осуждающе глядел на них голодными глазами из аквариума емкостью не менее цистерны. Вокруг него метались барбусы, подрагивая поперечными полосками, юркими змейками сновали сомики, вальяжно ползала улитка по стеклу. Чужой своеѓобразный мир, - прихлебывая кофе, думал Александр, - которым мы люѓбуемся в гордыне превосходства, лишив свободы маленьких существ, нередко забывая покормить их, укрыв непроницаемой броней, а вся вина безмолвных узников - чарующая внешность. Сколько людей - таѓких вот, как пунцовая девчонка - страдает в заточении из-за неё одной! Возможно, где-нибудь в стеклянном Запределье раскинулся поверх подушек облаков седой старик и смотрит благостно на копоѓшащееся стадо Homo. В аквариум, который сам не так давно почистил. Каких-нибудь двенадцать лет назад...
Дверные створки шумно распахнулись, и в кабинет прошествовал напыщенный дозорный Костя Елизаров.
- Его высокопреподобие отец Максимилиан, Первый Анахорет, архимандрит монастырской общины Свидетелей Страшного Суда! С визитом.
Гетман едва сдержал смех - вспомнилась дуѓрацкая реклама презервативов из прошлой жизни.
- Милости просим!
Из-за спины гиганта семенящим шагом выскочил среднего роста и того же где-то возраста подвижный бородатый мужичок с лицом - на выбор - то ли хитрована-прапорщика, то ли потомственного спекулянта комбикормом, то ли бухгалтера совхоза с лёгкого похмелья. Однако же, по иеромонашескому чину, в ризе - просторном тёмном одеянии без рукавов, с нашитыми поверх неё широкими лентами, символизирующими потоки крови Христовой. Из-под ризы, почти касаясь пола, свисала бахрома своеобразного пресвитерского галстука-епитрахили - знака особой благодати, дарующей священнику право совершения таинств. Голову пастыря венчала претенциозная, чёрного атласа камилавка - головной убор в виде расширяющегося к верху цилиндра с ниспадающей на плечи и лопатки мантией. Венчал всё это великолепие золотой наперсный крест, усыпанный зелёными каменьями. Смарагдами-изумрудами, как утверждал Анахорет. Бутылочным стеклом, по мнению Серёги Богачёва и геологов. Да и золото на том распятии наверняка присутствовало тонким-тонким слоем... Ну, да какая, впрочем, гетману разница?!
Он сделал несколько шагов навстречу гостю, приветѓствуя его наклоном головы.
- Ваше высокопреподобие!
- Ваше высокородие!
Главы союзных общин обнялись, скромно облобызались, обменяѓлись традиционными вопросами о здоровье и благополучии, а когда дверь за Костиком и юной машинисткой щёлкнула, то стиснули друг друга без понтов, как давние друзья-приятели.
- Здорово, мать твою, служитель культа!
- Здорово, Сашка, старый хрен!
На высоком лбу архимандрита, как на святой благословенной иконе - миро, явственно проступил пот.
- Спарился ты, дружище, в своей рясе, - от души посочувствовал гетман.
- Се есть риза, сын мой. То же самое, что у тебя мундир. Рясой же зовётся домашнее платье, - поправил его священник.
- Спасибо, буду знать, - поблагодарил за консультацию хозяин, хотя по выражению его лица безошибочно читалось, до какой степени ему всё равно. - Но хоть шляпу-то запросто можешь снять, чай, не с докладом у митрополита. Присядь, закуси с дороги, чем черт послал.
- Дьявольское искушение - водку жрать до одиннадцати часов! Совсем казачня распустилась, Бога и генсека в грош не ставят!
- Во-первых, батюшка Макс, касаемо водки речи пока не было, а во-вторых, если ты отказываешься...
Анахорет закатил глаза к потолку с видом всеобщего и полного раскаяния.
- О-хо-хо, грехи мои тяжкие! Пресвятая Богородица, защити и помилуй мя!.. Как тут откажешься?! Куда паства заблудшая, туда и пастырь... Наливай!
- Погоди, зажевать организую... Как твоя братия? Всё в трудах праведных?
- А что им ещё делать, агнцам Божиим? Всё ж во имя, всё на благо...
- Оно, конечно, так, - согласился гетман. - Гарем не завёл, пастырь смиренный?
В ожидании заказанной через дежурного закуски он сервировал круглый кулуарный столик пузатой бутылкой 'Новоросской особой' и блюдом, которое Наталья называла 'на бегу': сыр, ветчина, солёные огурчики из прошлогодних, зелень. Анахорет разлил, не дожидаясь приглашения.
- С почином, твое благородие! Уф-ф, хороша, чертовка, прости, Боже, мя, грешного!.. Гарем, говоришь? Какого я маху, Сашка, в своё время дал! Кем я был до Страшного Суда? Позавчерашним семинаристом, приходским священником в Смоленской глуши. И кем я стал через год? Архимандритом, хрен с ним, что самозваѓным, ибо официальная духовная власть, во грехе погрязши по самые дальше некуда, похоже, низверзлась в геенну огненную. Или 'низверглась', как считаешь?
- Да как по сердцу дорогому гостю, - отмахнулся Александр. - А лично мне по барабану.