- Да будет так! А то, что твой Никотин плетёт, будто я сектант-схизмат, так он сам - дурак и алкоголик! Дело не в этом. Я же мог и свальный грех узаконить, и многоженство, и право первой ночи, и водку новоблагословенную. Так нет же, дурень, - всё по заповеѓдям, по канонам, по уставу. Одним красным винишком и балуемся в скоромные дни - кровь Христова!
- Так проведи реформацию, - ухмыльнулся гетман. - Ты Первый или где?
- Ага, хорошо тебе говорить, у тебя народ простой, естественѓный, от сохи да от компьютера, а у меня половина - фанатики, иди-ка ты знай, как отреагируют. Двое, слышь, вообще чокнулись, святыми веѓликомучениками себя возомнили, истязаются день-деньской, плоть умерщвляют, ко второму заседанию Страшного Суда готовятся.
- Не накаркай гляди, отче святый!
- О-о, да ты суеверен зело, сын мой многогрешный, - Анахорет потянулся к бутыли. - Придётся с тобой отдельно поработать.
- Сейчас и поработаем, - вздохнул гетман и ответил на стук извне. - Да, войдите!
Дверь растворилась, и сияющая Санька Коробицына, супруга пристава и глава станичного общепита по совместительству, не без помощи официантки Ольги закатила в кабинет тележку, сплошь уставѓленную яствами. Любит народ своего правителя, вспомнились Алекѓсандру наблюдения шпиона. Не так, конечно, как обозного - кто девушку ужинает, тот её и ... танцует.
- Доброе утро, Саныч! Здравствуйте, ваше высокопреподобие, с благополучным вас прибытием в наши края!
- Здравствуй и ты, дочь моя возлюбленная! Спасибо за слова добрые, за угощение обильное! Здорова ли сама, здоров ли супруг твой, надёжа и опора земель новоросских?
- Спасибо, батюшка, вашими молитвами живём и здравствуем. Как сами?
- Ничего, дочь моя, потянет... Золотые руки, чистая душа! - покачал головой Анахорет, когда женщины, пожелав им с гетманом приятного аппетита, удалились. - А 'персик' какой! Уф-ф, где мои семнадцать лет?!
- Пристав тебе срок отмерит, не беспокойся. Как сказано в Нагорѓной проповеди Заступника, на чужую кровать рот не разевать!
- Не богохульствуй, Саня!
- Сказано также: если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя.
- Иди ты, книжник и фарисей! Давай, вон, лучше по единой, налито давно, - батюшка с плотоядным выражением раскрасневшегося лиѓца рассмотрел водку на просвет. - Слеза! Только у тебя и причаѓщаюсь, грехи мои тяжкие... Давай, Сашка, во славу Вседержителя, за мир и процветание общин наших благочестивых. Спаси Христос! Ху-у... Ах, хороша, будь она неладна!
- Быть добру! - кивнул гетман, поднимая рюмку.
Он испытывал нешуточное беспокойство - что привело к нему приятеля, ленивого, тяжёлого обычно на подъём? Не водки же надраться! Эх, спросить бы... Однако - этикет!
Минуты не прошло, как Анахорет снова кивнул на бутыль.
- По очередной?
- Легко! Ты, Макс, закусывай, не чинись. А спиртным тебя обеспечим, сейчас дам команду, чтоб наполнили пару канистр. Возьмёшь для братии монастырской 'Каберне' бочонок - не кагор, но всё-таки, - кофе, чай, конфет мальцам да девушкам, патронов к СКС.
- Спасибо, сын мой, что не оставляешь церковь вниманием своим! Дай Бог тебе сто лет жизни, здоровья и благоденствия! Будем, вашество!
- Будем, батюшка! Куда ж мы денемся?..
Архимандрит сегодня разошёлся не на шутку. За десять лет соѓседства и приятельства гетман прекрасно изучил союзника. Трудно сказать, каким он был священником что до Чумы, что после оной, но пастырем, как видно, неплохим. Психологом. Организатором. Коѓроче, пастухом. А что касается религии, то Александру, честно говоря... понятно. Импонировало то, что пастырь Максимилиан, в миру Максим Иванович Сутягин, был наблюдателен, умён, надёжен как союзник, откровенен, хитёр необычайно, при этом во всех смыслах прост, как три рубля. А главное, в его слепом и безусловном подчинении имелось более трёх сотен религиозных фанатиков, свято веривших патриарху, а это, знаете ли, на постчумных пространствах сила о-го-го какая!
Но сегодѓня о-го-го как затягивалось вступление, что могло означать только одно - вопрос, с которым к гетману примчал Анахорет, не изыскав возможности оповестить заранее, а значит, к более чем скромноѓму столу, необычайно важен и не терпит отлагательства.
Гость перескакивал с одной беспредметной темы на другую, а гетман, покусывая губы, думал: 'Ну, давай же, батюшка, решайся, мать твою! Пречистую'...
- ...Говоришь, сын мой, и бабы у тебя все оружны? Да, ты не из тех, кого по левой щеке звезданут, а он обратит правую, - заѓдумчиво пробормотал Анахорет.
- Можно подумать, ты - такой!
- Ну, ты, это, не равняй, знаешь ли. У тебя младенцы кинжалами цацкаѓются, а отроки из винторезов палят почём зря. Куда моим дубинам стоеѓросовым?! Как до горячего дойдёт, даже не представляю, чем отѓбиться.
- Стволов тебе подкинуть? Это запросто!
- Не мешало бы, сын мой, не мешало бы...
Совсем поганый признак, - думал гетман, - союзник начал повторять слова и выражения.
- Миряне допекли?