Нельзя отрицать, что, хотя обманщикам из рассказанной новеллы и удались обе использованные ими уловки, упомянутые плуты отличались большой дерзостью и потому были очень опасны. И хотя обычно говорят, что большой смех приносит большую выгоду, однако иногда и лисы попадают в капкан, чтобы разом расплатиться за все убытки и выплатить все проценты. Поэтому я бы воздал хвалу таким актерам, которые не стали бы рисковать жизнью из-за небольшой прибыли, а, напротив, брали бы пример с монахов ордена святого Антония[156], в своих проделках не ставящих на кон ничего, кроме слов, из которых они извлекают такую выгоду, что постоянно возвращаются в свои дома здоровыми, уверенными и по уши всем нагруженными, как о том достоверно свидетельствует следующая новелла.
Сиятельному синьору Антонио де Сансеверино[157], первенцу светлейшего князя Салернского
Прежде чем, сиятельный и доблестный синьор мой, кропая свои сочинения, я воспою с помощью неумелой и слабой моей лиры все добродетели, что пребывают в твоей юной и редкостной душе как в своем законном доме, я хотел бы послать тебе в качестве небольшого залога настоящую веселую новеллу, из которой тебе по крайней мере полезно будет узнать, как по-разбойничьи расхаживают монахи по свету и сколькими необычнейшими уловками они побуждают дураков самих набивать им кишки флоринами, словно фаршем, и почитать их за святых, как ты узнаешь о том в конце рассказа к немалому твоему удовольствию. Vale.
Как всякому должно быть известно, жители Сполето[158] и Черрето[159] в качестве монашков ордена святого Антония постоянно бродят по Италии, ища и собирая дары согласно обетам, принесенным ими святому Антонию, и под этим предлогом произносят проповеди и творят мнимые чудеса; и с помощью всяких ловких надувательств, на какие они только способны, они плотно набивают себе карманы деньгами и другим добром, после чего возвращаются домой бездельничать. Таких монахов ежедневно появляется в нашем королевстве больше, чем в какой-либо другой области Италии; особенно же часто они направляют свой путь в Калабрию и Апулию, где находят много подаяния и мало ума в головах. Таким-то образом, в январе месяце прошлого года прибыл в Чериньолу[160] один из этих черретанских монашков; за ним следовал осел, нагруженный котомками, и пеший мальчик-прислужник, собиравший подаяние и заставлявший коня склонять колени в знак почтения к мессеру барону святому Антонию, как они это любят делать. Въехав в деревню, монашек увидел около дома одного очень богатого хозяина двух огромных кабанов; так как хозяина не было дома, то хозяйка подала монашку милостыню с большим усердием, нежели другие, вследствие чего тот решил, что ему удастся здесь поживиться. Прикинувшись преисполненным любви к ближним, он обернулся к своему слуге и тихим голосом, но все же так, чтобы женщина слышала его, сказал:
— Какая жалость, что такие прекрасные кабаны должны вскоре внезапно околеть!
Услышав эти слова, женщина насторожилась и сказала:
— Мессер, что вы говорите о моих кабанах?
Монашек ответил:
— Я говорю только, что большая ошибка природы — допустить, чтобы эти кабаны через несколько часов околели, не принеся никакого барыша.
Весть эта поразила женщину в самое сердце, и она сказала:
— Умоляю тебя, божий человек, открой мне причину этой напасти и скажи, нет ли способа предотвратить ее!
На это монашек ответил:
— Добрая женщина, я могу тебе только сообщить, что существует один верный признак, которого ни один живой человек не может рассмотреть, кроме нас, монахов, обладающих благодатью нашего барона, мессера святого Антония. И помочь этому можно было бы только в том случае, если бы у меня был здесь хоть один из наших освященных желудей.
Женщина сказала:
— Посмотрите, ради бога, не найдется ли у вас хоть одного из них, потому что я хорошо заплачу вам.
Монашек обернулся к своему слуге, который был хорошо обучен этому искусству, и сказал:
— Мартино, посмотри, не осталось ли в наших котомках желудей.
Слуга ответил:
— Мессер, осталось только два, что я приберег для нашего осла, который так часто заболевает.
Тогда монах сказал:
