Я, конечно, рисковал, рассказывая такой гнусный анекдот, однако Новенькая, к моему облегчению, рассмеялась. Она вообще в последнее время смеялась над всеми моими шутками, и от этого я чувствовал себя очень крутым. После анекдота я с сомнением посмотрел на трубку и отложил ее.
– Что-то расхотелось курить, – сказал я, ухмыльнувшись.
– Нет, – вдруг сказала Новенькая.
– Что такое?
– Продолжай. Засунь ее в рот, ну!
Я взял мундштук в губы. Новенькая медленно улыбнулась.
– Вот так, умница. Представь, что… ты Холмс, а я Ватсон…
Она неотрывно смотрела, как я курю. В ее расширившихся зрачках я как будто видел сцену из анекдота. И отчаянно краснел. Новенькая расхохоталась. Кстати, в тот день на ней были обтягивающие лосины, и задница смотрелась изумительно.
Сомнения не покидали меня до самого последнего момента. Я даже пытался отговорить Новенькую идти в Бойцовский клуб, но это было все равно что спорить с акулой. Новенькая уверенно сообщила, что мы не случайно нашли флаер и сходить на подпольные бои – наша судьба. А если я не пойду, то она пойдет одна, но предварительно устроит мне персональный бойцовский клуб.
– Ты и так меня постоянно бьешь! – воскликнул я. – Ты как Хельга из "Эй, Арнольда"!
– Я же понарошку!
– Ну-ну… – проворчал я.
Тонкая и изящная, она обладала увесистыми кулаками и сильными пальцами, а в своих игривых нападениях частенько впадала в состояние берсерка, и тогда мне оставалось либо бежать (а бегала она быстро), либо молить о пощаде (а это ей нравилось, и процесс капитуляции она растягивала до неприличия). Однажды я сдался слишком быстро и упал перед ней на колени, не дожидаясь, пока она сделает это насильно. В ответ она повалила меня на пол, уселась на грудь и хлестала по щекам, пока не выдохлась. После этого она вдруг прижалась ко мне, поцеловала в губы, обняла и лежала так, наверное, полчаса, мокро шмыгая носом, дыша в ухо и гладя по волосам. В общем, спорить с этой психопаткой не имело смысла, и в субботу мы пошли в Бойцовский клуб.
Сходка была назначена на пять вечера, но нам нужно было подготовиться, поэтому мы прогуляли школу и пришли к Новенькой домой. Я раскошелился на боксерские бинты (у Новенькой были свои) и учился их наматывать. Среди требований клуба была также капа, чтобы никто не раскрошил себе зубы. Новенькая кинула в кастрюлю две капы и отварила их, чтобы силикон размягчился. Через минуту она извлекла горячую капу, подула на нее, остужая, и с удовольствием запихнула мне в рот – я сжал челюсти, и капа приняла форму прикуса. На моей памяти это было единственное блюдо, которое приготовила Новенькая.
Уже установилась теплая весенняя погода, сухая и солнечная, поэтому Новенькая надела только спортивный топ и камуфляжные штаны. Ее оголенный живот – плоский и белый – смотрелся вместе с камуфляжем странно, но весьма соблазнительно. Пышная копна медных волос покрывала плечи, отчего Новенькая выглядела тоненькой, словно эльфийка из "Линейдж". Глубокие плавные изгибы талии делали изящное тело совсем хрупким. В то же время она напоминала стальной хлыст – гибкий и сильный, под напряжением в 220 Вольт.
Покрутившись у зеркала и выслушав комплименты, она ушла заплетать себе косички. Стоя в прихожей, я тяжело вздохнул. На бой эта неторопливая дама собиралась как на бал.
Бойцовский клуб проходил на заброшенной спортивной площадке рядом с каким-то техникумом. В распоряжении любителей насилия имелись импровизированная арена с утоптанным гравием и несколько рядов зрительских мест, представляющих собой навечно вмурованные в асфальт стальные каркасы лавок.
Пришло человек пятьдесят. Сборище напоминало Ноев ковчег, если бы пророк решил спасти от потопа все городские субкультуры 2007-го. Были здесь мускулистые скинхеды – лысые и в голубых джинсах с висящими подтяжками, жилистые гопники с прореженными зубами и в спортивках, патлатые неформалы, на чьих джинсах висели цепи… Пожалуй, я погорячился насчет всех субкультур – эмо-боев, например, тут не водилось, иначе их побили бы еще до выхода на арену. Хотя и в этом я, возможно, погорячился, потому что, несмотря на разношерстный контингент, атмосфера царила дружелюбная… за пределами арены, разумеется.
Когда мы с Новенькой пришли, на арене как раз дрались двое: крепыш в красной футболке и высокий парень интеллигентного вида – в брюках и рубашке. Последний порхал в челноке, выпятив грудь колесом, чем напоминал кенгуру, и дубасил соперника короткими злыми ударами. Тот отвечал редкими ударами в голову, которые всегда находили цель. Оба вспотели и раскраснелись, зажатые в зубах капы делали их лица похожими на неандертальские. Зрители улюлюкали.
Я поежился. Никогда всерьез не дрался, а тут такое. Новенькая умудрялась одновременно наблюдать за боем и вертеть головой по сторонам, радостная, словно на ярмарку пришла.
