Новгород и Ганза полностью

На томъ Яковъ, да Иванъ из Любка, да Григоръй, да Иванъ из Гоцкого берега хрестъ целовалъ про тыи товаръ, безъ хитрости.

Ссылка на имевший место обряд целования креста обеими сторонами имеет самостоятельную юридическую силу, являясь словесным отражением обряда, но также и основной формулой заверения договора. В ходе русско-ганзейских контактов немецкая сторона приняла эту юридическую форму свидетельствования договора, не только соглашаясь участвовать в православном обряде, но и включая соответствующую формулу в свои (нижненемецкие тексты). Для сравнения с русским договором приведем формулировку немецкого договорного текста, также 1373 года, — из соображений удобства читателя в нашем русском переводе:

Равным же образом и немецкие послы Иоганн Нибур и Иоганн Сварте крест целовали (в оригинале: hebben dat cruce ghe kusset) всему Новгороду за заморское немецкое купечество…

Эта формула полностью отсутствовала в традиции немецкой дипломатики и не встречается в документах, относящихся к другим территориям деятельности Ганзы, однако она становится типичной формулой заверения в отношениях ганзейцев с новгородцами. Из примерно тридцати нижненемецких договоров 17 содержат в заключительной части древнерусскую формулу крестоцелования, причем в 11-и из них — в качестве единственной формулы заверения, даже без упоминания навешенных обеими сторонами печатей.

Производное от словосочетания «крест целовать» обозначение обряда «крестоцелование» также широко распространилось в немецкой традиции. Древнерусское выражение по старому хрестному целованию («в соответствии с обрядом, то есть с принесенной клятвой») передается в ганзейских текстах дословно: па der olden crucekussinge. В употреблении ганзейских юристов оно даже приобрело новые значения, которых не было у русского прототипа: в качестве названия самого заверенного договора и договорной грамоты. В следующих примерах эти новые значения ясно прослеживаются:

— в значении «договор»: ene crutzrkussinge vp vorramet wart = договор был согласован;

— в значении «грамота, содержащая текст договора»: Nyeburs krutzekussinghe unde andere krutzekussinge, de to Wysbu synt = крестоцелование [договор] Нибура и другие крестоцелования [договорные грамоты], находящиеся в Висбю.

Эти языковые процессы отражают преодоление не только стилистических привычек, но и религиозных различий и важных культурных и ментальных установок. Ганзейские купцы и их юристы сочли в данном случае необходимым — и возможным! — поставить превыше всего практические цели достижения благоприятных условий для торговли. При этом ганзейцы не скрывали своей уступчивости от своих соотечественников в немецких городах. Напротив, на их родине, в городах Германии, данные выражения, звучавшие на рыночных площадях при оглашении договоров, стали понятными и не вызывали возражений. Ганзейцы (в отличие, кстати, от инстанций Немецкого Ордена) нигде в своих документах не подчеркивали конфессиональных отличий от своих православных контрагентов. Напротив, признавая большое влияние новгородского архиепископа на светские дела в Новгороде, они уважали его и называли в грамотах «наш святой отец» (unse hilge vader).

Эти и другие выражения и отдельные обозначения начинают свой путь в немецкие канцелярии через тексты договоров и другие двусторонние типы источников. Однако вскоре они распространились и в документах внутриганзейского употребления, став непременной принадлежностью текстов Ганзы, если в них шла речь о ее делах в Новгороде. К таким выражениям относятся, помимо уже приведенного зачина грамоты «К нам приехали», формулы: «докончать мир с партнером» (то есть заключить с ним договор), русского челобитья «нам били челом» (то есть обращались к нам с просьбой заключить договор) и соответствующее обозначение просьбы «челобитье», формула княжеской охранной грамоты «ехать на княжей руке» (то есть под защитой князя), обозначения русских партнеров как «весь Великий Новгород», а себя — выражением «латинский язык», формы обращения к русской стороне «наши братья», к западной — «наши любезные соседи».