Не теряя времени, мы отправились осматривать станцию, разместившуюся на пологом берегу в двухстах метрах от моря. В предотъездной суете мы не позавтракали и поэтому осмотр начали с кают-компании, в которой находится популярный на острове ресторан «Пингвин» Плотно подкрепившись, мы пришли к выводу, что если «Пингвин» и уступает ресторану «Арбат» сервировкой стола, то наверняка превосходит его живописностью оформления и щедростью подаваемых блюд. По вечерам кают-компания превращается в кииозал. В углу стоят шкафы с книгами. На стенах – портреты Беллинсгаузена и Лазарева, вымпелы, таблицы спортивных соревнований, фотографии предыдущей смены. В кают-компании царит повар – персона, вообще, очень популярная в Антарктиде, где любят много и вкусно поесть.
Рядом, в спаренном щитовым доме, – хозяйство радистов, кабинет начальника станции, жилые комнаты. В третьем доме – медпункт, научные лаборатории, жилье. И еще два строения, в одном – дизельная электростанция, а в другом, воздвигнутом на вершине высокого холма и обдуваемом всеми ветрами, – аэрологический павильон и хранилище водорода. На павильоне надпись, обобщающая опыт поколений аэрологов «Некурящие живут дольше». Это недвусмысленное предупреждение: погаси свою сигарету, растяпа, если не хочешь взлететь на воздух!
Налево от станции, если обратиться к ней лицом, – ручей, через который перекинуто два деревянных бруса шириной с гимнастическое бревно. Это инженерное сооружение называется «мост Ватерлоо». Ручей, как шутят беллинсгаузенпы, является государственной границей между двумя станциями – советской и чилийской. Граница нарушается поминутно, потому что коллективы станций так дружны, что иной раз в нашей кают-компании чилийцев больше, чем в их собственной, и наоборот.
Подступиться к беллинсгаузенцам не было никакой возможности: старый состав сдавал дела новому. От всех посторонних требовался один вид помощи – не путаться под ногами, и поэтому мы, стихийно разбившись на группы, отправились на экскурсию.
Фауна острова Ватерлоо уникальная, такой в Антарктиде нигде больше нет. Кроме пингвинов Адели, самых распространенных на материке, здесь еще два вида антарктические – с белой полоской на носу, и «ослиные» – красноносые и краснолапые. И все же главная достопримечательность острова – морские слоны и котики. Их лежбища находятся на противоположной стороне, у пролива Дрейка. Географы считают, что берега пролива омываются не Атлантическим, а Тихим океаном, которого я до сих пор не видел. Туда мы и отправились – главный механик «Визе» Олег Яковлевич Кермас, моторист Анатолий и я.
Три километра – пустяк, если вы, любуясь птичками и снисходительно поглядывая на влюбленные парочки, гуляете по аллеям парка. Но если вы поминутно проваливаетесь в глубокий и сырой снег, а выдернув ноги, то и дело не обнаруживаете на них сдернутых неведомой силой сапог, то на каждом шагу будете проклинать свою любознательность и местных старожилов, которые хотя и не уверяли, что вы пойдете по дороге, усыпанной розами, но и не предупредили о ее особенностях. И к берегам пролива Дрейка пришли, вернее приползли, не пышущие оптимизмом, жизнерадостные экскурсанты, а безмерно жалкие, похудевшие вдвое, с потухшими глазами люди. И лишь сознание того, что в двух шагах плещется Великий, или Тихий океан, вдохнуло жизнь в наши измученные тела. Мобилизовав остатки сил, мы даже соорудили из камней небольшую пирамиду, призванную свидетельствовать о нашем подвиге. Думаю, что пирамида станет излюбленным объектом для фотолюбителей будущего.
Не ищите описаний морских слонов и котиков – мы их не увидели, эта уникальная фауна словно провалилась сквозь землю. Пришлось несолоно хлебавши отправляться обратно, вынашивая по дороге сладостные планы расправы над обманщиками. Но расправа не состоялась. Выяснилось, что мы ошиблись направлением и зашли вправо; более того, когда старожилы разобрались в нашем маршруте, они всплеснули руками: оказывается, мы лихо преодолели два покрытых слабым снегом полузамерзших озера глубиной до двадцати метров, купаться в которых, предварительно не заверив у нотариуса завещание, строго запрещалось (наказание – выговор или некролог, в зависимости от степени нарушения).
