Наши разглагольствования с грустной улыбкой слушал зашедший «на огонек» Игорь Петрович Семенов. Он тоже успел отпечатать для своей Людмилы Николаевны килограмм фотокарточек, которым она, безусловно, будет рада. Но, кроме того, Игорь Петрович приготовил жене сюрприз, который, столь же безусловно, не приведет ее в восторг. Как и все участники экспедиции сезонного состава, Игорь Петрович должен в мае будущего года вернуться домой на «Оби». Так вот, этого не произойдет: уступив после долгих раздумий настоятельным просьбам Гербовича, Игорь Петрович решил остаться в Антарктиде на год. Людмила Николаевна об этом еще не знает, как не знает она и об угрызениях совести, терзающих ее мужа – ведь он, старый полярный бродяга, твердо обещал, что никогда больше не будет так надолго с ней расставаться…
Впрочем, подобный сюрприз готов преподнести своей семье и я. И мы с Игорем Петровичем обмениваемся понимающе-сочувственными взглядами.
– Товарищи участники экспедиции и члены экипажа! – разнеслось по судовой трансляции. – Прямо по курсу в двух милях виден дизель-электроход «Обь». Любителям рекомендуется зарядить свои аппараты и стремглав бежать на верхнюю палубу!
Долгожданная минута! Такой дружный топот сотен ног мне доводилось слышать только в театре, когда зрители, сшибая друг друга, неслись в гардероб.
– Где, где она? – потрясая фотоаппаратом, суетился любитель.
– О, дайте, дайте мне бинокль! – стонал другой. – Три компота за бинокль!
– Предложи капитану, – советовали ему. – Он наверняка согласится.
– Вот она!
– Где, где?
– Видишь остроконечный айсберг?
– Ну, вижу.
– А две мачты слева?
– Вижу!
«Обь» нетерпеливо поджидала вас у кромки ледяного поля – совсем как у памятника Пушкину под часами. В ее приветственных гудках слышался упрек: «Сколько времени здесь торчу, могли бы поторопиться!» По сравнению с изящным, одетым во все белое красавцем «Визе» она выглядела замарашкой в своем видавшем виды комбинезоне: обшарпанная, битая льдами, нагруженная сверх всякой меры работяга «Обь». Огромная и могучая, она снисходительно поглядывала на «Визе», как смотрел бы уверенный в себе силач на разодетого в пух и в прах тонконогого франта. Еще бы! Без «Оби» во льдах мы и шагу не сделаем, «Обь» – ледокол, и ведет его знаменитый полярный капитан Эдуард Иосифович Купри.
Гудки, ракетные залпы, радостный рев двух экипажей и обеих частей экспедиции! А тут еще послышался гул, и овации вспыхнули с новой силой: это из Мирного прилетел самолет, ледовый разведчик. Он сделал над нами несколько кругов, сбросил вымпел, помахал крыльями и, запечатлевшись на нескольких километрах фото– и кинопленки, скрылся из виду. Один лишь я перевел два десятка кадров, из которых годным для печати, увы, оказался только один, на нем с великолепной резкостью отобразился чей-то скальп.
До Мирного осталось несколько десятков миль пути. «Обь» шла от нас в двух-трех кабельтовых note5, вернее, не шла, а вползала на лед, продавливая в нем канал – чтото вроде посыпанной песочком пешеходной дорожки для идущего сзади франта с его лакированными штиблетами. С момента встречи вся Пятнадцатая экспедиция оказалась в сборе. На борту «Оби» находились и несколько наших восточников: механик-водитель Федор Львов, радист Герман Флоридов, повар Павел Смирнов и научный сотрудник по ионосфере… Василий Сидоров. Вы вправе мне не поверить, но произошло уникальное совпадение: на станции Восток будут жить два Василия, обладатели редчайщей фамилии Сидоров. Поэтому давайте отныне условимся: специалиста по ионосфере будем именовать Василий Сидоров-второй.
Между тем на «Визе» начался ажиотаж, все спешно сворачивали свои дела. У душевых кабин выстроились очереди: на материке воду придется экономить, там такого удовольствия не испытаешь. Парикмахеры-самоучки работали, как автоматы, подстригая клиентов по последней антарктической моде: «под нулевку». Пышные, годами лелеемые шевелюры летели на пол. Внутренне содрогаясь и проклиная себя за опрометчивое решение, оболваненные жертвы моды мрачно смотрелись в зеркало. А за обедом в кают-компании стоял сплошной стон. Один из сидящих за нашим столом (кажется, это был я) взглянул на дынеобразную, с какими-то причудливыми уступами наголо остриженную голову доктора Д. – и подавился сливовой косточкой из компота. Интеллигентный и обаятельный доктор, который стараниями механика-водителя Леши Поспелова приобрел внешность беглого каторжника, с мужеством философа игнорировал соболезнования и стоически, хотя и не без некоторого уныния, нес свой крест.
