– Полосу хоть в музей под стекло! – защищал своего ученика Тимофеич.
Но у меня и без того хорошее настроение – вырвался все-таки на свежий воздух. И вообще сегодня удачный день. Во время завтрака Ельсиновский и Арнаутов затеяли веселую перебранку, совершенно забыв о том, что каждое слово тщательно взвешивается и оценивается дежурным. Они наговорили столько, что по справедливости должны были бы мыть посуду до конца жизни, но я по доброте душевной ограничился лишь минимальным взысканием – утренней приборкой: акт милосердия, восхитивший всех свидетелей. Итак, после завтрака за меня мыли посуду Валерий и Гена, а я укатывал полосу.
За обедом удача продолжала стучаться в мою дверь. Гера Флоридов, черпая из кастрюли горячий борщ, опорожнил половник частично в свою тарелку, частично на штаны Коли Валюшкина. Восклицание, которое при этом издал Коля, дорого ему обошлось. Таким образом, после обеда за меня мыл посуду Валюшкин, а я работал на стройплощадке.
Строчка в блокноте: «9 января – монтаж домика. Внес решающий вклад». Попробую расшифровать эту короткую, но емкую запись.
Домик монтируется на санных полозьях и потом перетаскивается тягачом в намеченное место. Благодаря такой маневренности можно из нескольких домиков сооружать разные архитектурные ансамбли: располагать строения полукругом, ромбом – как взбредет в голову. Возможности, которые и не снились столичным архитекторам! Внешне домик – компактная дача, внутри – одна комнатушка площадью чуть более десяти квадратных метров, без прихожей, ванной, встроенной мебели и телевизора, с прочими удобствами во дворе. Отапливается комнатушка аккуратной печуркой, освещается электричеством. Тепло, светло и мухи не кусают – насчет мух это совершенно точно, на Востоке их нет.
Монтаж домика – дело на редкость нехитрое. Обитые с торцов войлочными прокладками панели подгоняют друг к другу, скрепляют их металлическими стяжками – и стены готовы. Три панели сверху – вот вам и крыша. Раз, два, три – прибиты оконные рамы; четыре, пять – дверные ручки. Теперь бы разбить об угол на счастье бутылку шампанского, но жалко – лучше выпить самим.
Если, однако, обратиться к практике, к «вечнозеленому дереву жизни», то вместо «раз, два, три» получается (девятьсот девяносто восемь, девять, тысяча». «Дубинушку» во время работы здесь не запоешь. Перетащил на несколько шагов панель – отдохни, крутанул ключом гайку – уйми сердцебиение. Если на Луне предметы весят в шесть раз легче, то на Востоке наоборот. Словно ты не гвоздь молотком забиваешь, а сваю – кувалдой.
Теперь, когда вы уже представляете себе, что такое монтаж домика, перехожу к своему решающему вкладу.
Начав с ответственной, но не требующей высшей квалификации работы подносчика материалов, я добился повышения: прораб Фищев перебросил меня на оконные рамы. Глядя, как ловко я прокручиваю дрелью дырки в панелях и сажаю рамы, Коля не жалел похвал, от которых у кого угодно закружилась бы голова. Однако я принимал их со смутным беспокойством. Меня сильно смущало одно обстоятельство, вроде бы и несущественное, я бы оказал – пустяковое, но, с другой стороны, и не совсем безразличное для будущих жильцов: между рамами и панелями оставались здоровые щели, в которые влезал палец. Общеизвестно, что среди новоселов обязательно находится хоть один скандалист, который морочит нашему брату строителю голову и поднимает крик из-за любой ерунды: то у него, аристократа, вода из крана не течет, то паркет вздыбился морскими волнами. Но обошлось без такого правдоискателя и сейчас: принимая мою работу, Терехов обнаружил щели и поднял шум. Пришлось отдирать рамы и вставлять забытые прокладки.
Но и уронил бы себя в собственном мнении, если бы из-за такого пустяка оставил строительство на произвол судьбы. Сознание того, что мои опыт и смекалка нужны людям, вновь заставило меня предложить свои услуги.
– Чем помочь? – великодушно спросил я у Терехова, под руководством которого Арнаутов и Миклишанский занимались внутренней отделкой домика.
– Вообще-то мы сами… – застеснялся Иван Васильевич.
– Не церемоньтесь, – поощрил я. – До полдника можете меня использовать.
– Ну если уж у вас есть время…
– Есть, есть!
– …тогда попробуйте прибить дверную ручку.
Дверь оказалась пустотелая, и пришлось немало повозиться: провертеть дрелью дырки, вбить в них деревянные пробки и лишь потом закрепить ручку шурупами.
– Принимай работу, хозяин, – не без гордости сказал я.
– Ах, какой мастер, какой виртуоз! – проникновенно запел Арнаутов. – Вам скрипки нужно делать! Чеканить по серебру!
– Выглядит красиво, – подтвердил Терехов, берясь за ручку. – Сейчас проверим…
Когда, проверив, геохимики успокоились и вытерли платочками слезы, я решил прибить ручку другим, более прогрессивным методом. Раз ее не удерживают короткие шурупы, попробуем длинные гвозди. Придумано – сделано. Гвозди пробили дверь насквозь, и я загнул их с обратной стороны. Не так изящно, как было раньше, но зато надежно.
– Страхуйте меня! – потребовал Терехов, вновь дергая за ручку.
Предусмотрительно поступил, ничего не скажешь!
