Сегодня, однако, Семеныч подарил доктору несколько часов свободного времени и обязал указанных в графике товарищей явиться на обследование. Ради такого праздника Валерий велел нам рассовать по углам вещички и с гордостью облачился в белый халат. Медпункт, до сих пор напоминавший ночлежку из «На дне», сразу преобразился, словно к нам, погрязшим во грехе и беспорядке, снизошел ангел в белых одеждах. Брезгливо отбрасывая ногой унты и прочие случайно попавшие в рай предметы, Валерий расчистил место, установил электрокардиограф и нежно погладил его, как гладят обиженную недостатком внимания любимую собаку.
– Начнем с вас, Маркович. Раздевайтесь, ложитесь и замрите!
Результаты исследования моего организма вызвали у доктора некоторую озабоченность. Если судить по перной кардиограмме, я был совершенно здоров, по второй – уже умер.
Вопросительно взглянув на меня, Валерий решил отбросить вторую версию – видимо, потому что ни разу не видел покойника, который ухмыляется и подмигивает. Пришлось начать все сначала. Третья кардиограмма, однако, констатировала у меня предсмертные судороги, и Валерий, вздохнув, отправился на поклон к Тимуру – мастеру на все руки.
– Это я мигом, – через минуту приговаривал Тимур, разбирая аппарат, – тебе повезло, док, что ты обратился ко мне!
Рядом с кают-компанией, в крохотной проходной комнатушке, сплошь заставленной приборами, склонились над столами Саша Дергунов и Коля Фищев. Как и все метеорологи на полярных станциях, Саша задыхался от недостатка времени и на мои вопросы отвечал невпопад. Зато Коля, который обрабатывал полученные от радиозонда сведения, при моем появлении оживился и вытащил шахматную доску.
– Прибыл ответ? – спросил я.
– Пешка на а4, – кивнул Коля. – На наш следующий ход конь ф6 они готовы пойти слоном на е2.
Мы погрузились в раздумье. Московские художники уже на пятом ходу уклонились от теоретического варианта. А это значит, что они либо такие же пижоны, как мы, либо, наоборот, хотят нас запутать.
– Говорили с Семенычем? – спросил Коля.
– Не соглашается…
Несколько дней подряд я пытался вырвать у начальника разрешение на одну авантюру. Дело в том, что я хорошо знаком с Михаилом Талем (о чем гроссмейстер, возможно, и не подозревает): лет десять назад я брал у него интервью для радиопередачи «С добрым утром!». Миша – а тогда это юное шахматное чудо позволяло себя так называть – обладал отличным юмором, и я не сомневался, что он охотно примет участие в невинном розыгрыше. Идея была такая. Мы посылаем Талю радиограмму, в которой раскрываем все карты и предлагаем ему играть за Восток, против художников. Те, разумеется, будут разгромлены, поднимется шум, наша вечнозеленая партия прогремит на весь мир, а мы, вдоволь посмеявшись, раскроем мистификацию. К сожалению, Василий Семеныч счел идею сомнительной и зарубил ее на корню.
– Какой розыгрыш пропадает! – огорчился Коля и неожиданно ухмыльнулся. – В почте таится масса неиспользованных возможностей. Когда я учился в ЛАУ note8, мы славно разыграли одного курсанта. У него, в общем-то неплохого парня, был один недостаток: он очень любил хвастаться своими победами: «Я, мол, такой и сякой, для ихней сестры неотразимый!» Ладно. Написали мы ему письмо якобы от девчонки, которую он еле знал: «Умираю от любви, жду вечером в субботу по такому-то адресу, буду одна. Навеки твоя» и прочее. Смотрим – клюнул. Весь день гладился, отмывался, душился и с упоением читал желающим письмо. Хорошо. К вечеру укатил по указанному адресу – черт знает куда, километров за сорок от Ленинграда в какую-то деревню. Мы ждем, не спим – кому охота терять такое удовольствие? Вернулся он ночью, промокший до нитки, грязный, в разорванных штанах – противно смотреть. До утра спать ему не давали – расскажи! Признался, что заблудился, стучал в несколько домов и какой-то псих на него собаку натравил. И что вы думаете? Перевоспитали!
Колю я всегда слушал с наслаждением. Рассказывая веселые истории, запас которых был у него неисчерпаем, он сам не смеялся, и лишь в его голубых и мягких, огромных, как у девушки, глазах дрожал смех. Коля являлся одним из членов-учредителей нашего филиала «Клуба 12 стульев» и активнейшим участником чаепитий, частенько превращавшихся в «вечера устного рассказа».
– Ребята, а уж не рекорд ли сегодня? – Саша Дергунов оторвался от стола. – Минус 21,5 градуса! Кажется, так тепло на Востоке еще никогда не было.
– Рекорд не засчитывается, – возразил Коля. – Семеныч говорил, что в одну экспедицию было 20,9 градуса. А вот нам с Борей до рекорда действительно рукой подать – сегодня зонд махнул на сорок километров. Еще немного – и Семенычу придется выставлять бутылку коньяку согласно неосторожно данному обещанию!
– Эй, служба погоды! – из соседней комнаты высунулась голова Валерия Фисенко. – В порядке расширения кругозора – какой самый точный метеорологический прибор?
– Большой палец!
– Каменный век! Берите полотенце и вывесьте его на форточку. Если мокрое – дождь, если колышется – ветер, если нет – украли…
– Эрудит! – с восхищением сказал Коля. – Кулибин!
