В обществе пингвинов Каменев проводит большую часть своего времени. Каждый день он ходит к островкам по припаю, а когда припай вскроется, будет добираться на лодке. Полярным летом у Мирного живут только пингвины Адели, а в марте заявятся красавцы императоры. Бойкие, юркие и любящие поскандалить адельки ростом максимум полметра – лилипуты по сравнению с величавыми и уверенными в своих силах императорами, рост которых достигает метра, а вес сорока-пятидесяти килограммов. Каменев проводит серию экспериментов, пытаясь разгадать тайну навигационных способностей пингвинов. Он убежден, что пингвины – врожденные астрономы и ориентируются по Солнцу, но хочет доказать, что и магнитное поле Земли играет в этих таинственных способностях не последнюю роль. Пингвины – птицы, мозг у них крохотный, но где-то в этом мозгу есть клетки, деятельности которых может позавидовать изощренный мозг человека…
Подходило обеденное время, и Гербович дал сигнал к возвращению. Кое-где трещины на льду расширились, припай «дышал» все более глубоко, и обратная дорога изрядно пощекотала мою нервную систему. Но выбрались на барьер мы благополучно, а к ночи припай взломало.
Так закончился мой первый и единственный визит на остров пингвинов.
Море освободилось ото льда, и сразу же произошло ЧП.
Гидролог Совершаев пошел на мыс Мабус проверить состояние барьера и вдруг услышал чей-то призыв о помощи. Туман, сильный ветер, а крик доносился со стороны моря. «Кого-то унесло», – подумал Совершаев и тут же опять услышал: «Веревку! Веревку!»
В десятке метров от барьера на льдинке, точнее глыбе снега размером в два квадратных метра, стоял и взывал о помощи К. из летного отряда.
– Держись, дружок, одну минутку! – прокричал Совершаев, помчался в расположенный неподалеку гараж, поднял на ноги механиков и вместе с ними понес к барьеру лестницу и веревку. К. бросили веревку, подтащили его вместе со снежным плотом к барьеру, и по спущенной лестнице потерпевший бедствие поднялся наверх.
Его спасло чудо. По приказу начальника экспедиций подходить к барьеру категорически запрещалось. Совершаев, на которого это запрещение не распространялось, оказался там случайно. Снежная глыба, вместе с которой К. свалился в море, уже пропиталась водой, вот-вот она должна была растаять. К тому же дул сильный ветер. Еще несколько минут – и К. унесло бы в открытое море. Никого не предупредив, один, он пошел на Мабус полюбоваться морем и чуть не расстался с жизнью.
Этот случай произвел на всех, особенно на новичков, большое впечатление. Нельзя нарушать закон, горе тому, кто нарушит его! Все помнили, как несколько месяцев назад, упав с барьера, разбился о припайный лед научный сотрудник из ГДР, зимовавший в Мирном. Катался на лыжах и не рассчитал скорость.
Море Дейвиса у Мирного… Свободное ото льда или покрытое льдом, оно одинаково грозно. Немало драм разыгралось здесь за пятнадцать лет.
Первым погиб на припайном льду Иван Хмара – не успел выскочить из кабины трактора, когда под ним разверзлась трещина.
За год до нашего прихода в Мирный здесь же, на этом льду, погиб механик-водитель Василий Рыскалин.
Антарктида начинается с припая. Когда в декабре к Мирному подходит корабль, море сковано льдом. Ширина ледяного поля километров двадцать-тридцать. Это и есть припай. Пришвартовавшись у его кромки, корабль разгружается, а тракторы и тягачи везут на берег многотонные сани.
Наряду с походом на станцию Восток перевозка грузов по припаю самая опасная и тяжелая работа в Антарктиде. Я не видел ее своими глазами, потому что улетел на Восток в тот день, когда мы пришли в Мирный. Но я слышал много рассказов о припае и некоторые из них хочу привести, иначе ваше представление об Антарктиде будет неполным.
Эту историю рассказал мне начальник транспортного отряда Четырнадцатой экспедиции Евгений Александрович Зимин, с которым читатель уже знаком.
– Наверное, не было за все экспедиции разгрузки тяжелее, чем в январе шестьдесят девятого года. Весь припай избороздили трещины, на каждом шагу глубокие снежницы: вверху снег, внизу вода. Уже пятнадцать дней «Обь» стояла на приколе, а мы искали и не находили трассу. Уходило золотое время, и водители нервничали: ведь после разгрузки «Оби» нам предстоял поход на Восток и возвращение с Востока в Мирный… Много дней и ночей мы вместе с гидродогом Вениамином Совершаепым поездили на вездеходе, пока не определили извилистую линию, проходящую вдоль подветренных сторон айсбергов. Немало трасс мне пришлось пройти в своей жизни, но эта была самая опасная: ее пересекало восемь трещин шириной до пяти метров. В ад идти по такой трассе! Но выхода не было, вариант, как говорят, выбран оптимальный. Перебросили через каждую трещину настилы из бревен, проинструктировали водителей, и тракторы пошли. Перед трещинами водители покидали кабины, тракторы сами преодолевали настил, и водители вновь занимали свои места.
