Жители полярной станции глазам своим не верили: собака, которой они боялись едва ли не больше медведей, оказалась нежнее заласканного щенка. А Профессор совсем потерялся от счастья. Он ни на шаг не отходил от хозяина, которого так нелепо потерял и так неожиданво обрел вновь. Когда Гербович куда-либо заходил. Профессор бегал у дверей, изнывая от беспокойства. Спал он у самой кровати хозяина, положив на всякий случай лапы на унты. Весь свой неизрасходованный запас любви и нежности пес щедро расходовал на одного человека. Счастью Профессора не было предела, и не менее счастливый Гербович уже готов был отправиться с ним вместе в Ленинград, когда прилетевший на остров ученыйзоолог высказал Владиславу Иосифовичу одну горькую истину. Профессор – ездовая собака, рожденная на льдине, и цивилизация его убьет: таких впечатлений, как обилие людей и быстроходный транспорт, он не вынесет. В первые же дни он либо взбесится, либо погибнет под колесами грузовика… И если Гербович хочет, чтобы собака продолжала жить, чтобы она не подвергла опасности близких ему людей, Профессор должен остаться на Севере.
И сердце Гербовича второй раз обливалось кровью. Профессор что-то понял, он прижимался к ногам хозяина и жалобно скулил. Особенно забеспокоился он на взлетно-посадочной полосе. В дверь самолета он пытался прыгнуть вслед за хозяином, а когда самолет двинулся по полосе, пес долго мчался за ним, струя от винтов его отбрасывала, но он падал, вставал и вновь мчался, пока машина не взмыла в воздух…
Потом Гербович узнал, что Профессор все-таки примирился с жизнью. Человек, которому он позволил себя кормить, оказался тоже метеорологом, как и прежний хозяин, с которым Профессор расстался навсегда. Понемногу он привык к этому человеку, ходил с ним на метеоплощадку на сроки и стал отличным «медвежатником». Его фотография попала даже на страницы журнала «Советский Союз».
История с Профессором, пожалуй, единственная в своем роде, обычно между полярниками и собаками устанавливается полное взаимопонимание. Полярники очень любят своих собак, ласкают их и закармливают сверх всякой меры и никому не прощают плохого к ним отношения.
В одной из предыдущих экспедиций Волосана кто-то ударил в ухо, и с тех пор пес плохо слышит. На редкость везуч был этот человек: он остался неизвестным. плохо провел бы он зимовку, узнай товарищи его имя.
Рюрик Максимович Галкин рассказал мне такой случай. На станции СП-11 один полярник, назовем его М., застрелил собаку, которая его невзлюбила. М. долго отпирался, но улики были неопровержимы, и он сознался. И его подвергли самому жестокому наказанию, возможному на полярной станции: бойкоту. С ним не разговаривали, не отвечали на его вопросы и не садились за один стол. На всю жизнь запомнил М. этот урок.
За многие годы зимовок Гербович выработал, вернее, выстрадал свое кредо руководителя.
За исключением случаев, требующих мгновенного решения, не торопиться с выводами. Десять раз взвесить все «за» и «против», продумать все аргументы и, приняв решение, ни в коем случае от него не отступать.
Не давать категорических оценок подчиненным в начале зимовки. Их лучшие качества, как и худшие, проявятся потом, в полярную ночь. Полярник, как и боксер на ринге, славен «концовкой» – именно тогда станет окончательно ясно, что он за человек. Этот очень важный для себя тезис Гербович подкрепил рассказом, к изложению которого я скоро перейду.
Характеристики каждому полярнику дается коллективом отряда, открыто обсуждается и лишь затем подписывается начальником экспедиции. Характеристика, рожденная в келейной обстановке, может оказаться слишком субъективной. Макаренко доказал это в «Педагогической позме» – книге, чрезвычайно полезной начальнику любого ранга.
Пьянство – враг человека вообще, и смертельный враг полярника. Раз в неделю, в субботу, по стакану вина и только в кают-компании – таков закон Пятнадцатой экспедиции. Никому и ни под каким предлогом дополнительного спиртного не получить. Я был свидетелем такой сцены. К Гербовичу пришел полярник: завтра его жене исполняется пятьдесят лет, и он просит бутылку коньяку, чтобы отметить эту дату в кругу нескольких друзей.
– Через три дня, в субботу, – ответил Гербович
– Но у нее день рождения завтра! Завтра!
– Вашу жену мы поздравим всем коллективом. Через три дня.
Товарищ ушел, возмущенный черствостью и несправедливостью начальника. А через три дня, когда в каюткомпании прозвучал тост за здоровье его жены, он многое понял. Поняли и другие, больше никто за всю зимовку не ходил к начальнику за вином. Знали, что это бесполезно, что закон один для всех.
Ничто так не дискредитирует руководителя, как погоня за дешевой популярностью. Отношений к начальнику, который не завоевывает, а покупает дружбу подчиненных мелкими поблажками, ироническое, его приказы не будут иметь цены. Поэтому в отношениях с подчиненными Гербович не допускает фамильярности.
