В начале апреля 1962 года двенадцать полярников, возглавляемых теперь уже бывшим начальником Новолазаревской Гербовичем, совершили переход к морю и прибыли на береговую станцию Лазарев. Позади почти полтора года нелегкой зимовки, впереди – долгожданное возвращение домой. Все разговоры – об этом, самом важном в жизни полярника событии. С часу на час к барьеру должна подойти «Обь»!
И тут произошло непредвиденное.
Обычно в начале апреля море в районе Лазарева бывало свободно ото льда. Но на этот раз стихия сыграла с полярниками злую шутку. К барьеру «Обь» не подошла: ей преградил путь мощный ледяной пояс шириной до ста тридцати километров. Капитан Свиридов по радиотелефону сообщил Гербовичу, что через десятибалльный лед «Оби» не пробиться. Есть один-единственный выход из положения, его предложили летчики, находящиеся на борту «Оби». На станции Молодежная стоит на приколе самолет ЛИ-2; дизель-электроход возвратится на Молодежную, летчики подготовят машину и прилетят на станцию Лазарев, чтобы эвакуировать полярников по воздуху.
И «Обь» ушла на Молодежную – это тысяча пятьсот километров в один конец. Наступило томительное ожидание. Над возвращением домой нависла совершенно реальная угроза. Мысль об атом невыносима для всех. И все же в коллективе наметились две группы, которые восприняли ситуацию по-разному.
Первая – шесть человек, костяк старой смены: Гербович, метеоролог Артемьев, радист Титовский, механик Семочкин, повар Евграфов и механик-водитель Зотов. Они мечтали о возвращении на Родину не меньше других, но, бывалые полярники, привыкли в своей жизни считаться с обстоятельствами. И эти люди держались в сложившейся ситуации с исключительным достоинством.
Вторая группа – тоже из шести человек. Среди них не было трусов – трус в Антарктиду вообще не пойдет, но они чуть пали духом, их заметно ошеломила перспектива остаться на вторую зимовку.
И в этой обстановке Гербович принял одно из самых ответственных решений в своей жизни: просить руководство экспедицией н е п о с ы л а т ь н а Л а з а р е в с а м о л е т ЛИ-2. Слишком опасно в одиночку совершать такой перелет. Случись что-нибудь с машиной – кто спасет ее экипаж?
Трудно было полярникам отказаться от этой, как всем было ясно, последней надежды на возвращение домой, трудно было примириться с таким крутым поворотом судьбы. Но, к чести полярников, большинством голосов предложение начальника было принято.
И Гербович дал радиограмму: в связи с тем, что эвакуация со станции Лазарев связана с риском для жизни экипажа самолета, коллектив старой смены согласен остаться на вторую зимовку.
Гербович сознавал, какой она будет тяжелой, эта вторая зимовка. Двенадцать человек остаются со скудными запасами продовольствия, почти без курева, без книг и кинофильмов и, главное, без научного оборудования. Они обречены на бездействие – нет ничего более тягостного для энергичных людей. У одного больна мать, у другого выходит замуж дочь, у третьего срывается защита диссертации, у четвертого… Да что там говорить! У каждого что-то наболело, каждого терзала тоска по дому, по родной земле…
Однако руководство экспедиции, оценив по достоинству радиограмму Гербовича, сочло, что еще не все возможности исчерпаны. Да, ЛИ-2 посылать опасно, слишком велик риск. Однако на Молодежной были еще два разобранных самолета АН-2. «Аннушки» погрузили на борт «Оби» и вновь пошли к Лазареву, чтобы попытаться найти взлетно-посадочную полосу и перевезти людей на корабль.
С непередаваемой радостью встретили пленники Антарктиды эту весть. Поянился шанс, и всем хотелось в него верить. И люди на берегу замерли в ожидании.
Наконец «Обь» подошла к кромке ледяного поля, еще более мощного, чем две недели назад; теперь уже корабль отделяли от берега триста семьдесят километров льда. Но это не беда, лишь бы нашлось годное для полосы место. Несколько дней «Обь» ходила вдоль кромки ледяного поля, и эти дни люди на станции Лазарев почти не спали.
И вновь поиски полосы оказались безрезультатными. Более того, кончились запасы топлива, осталось лишь столько, сколько необходимо для перехода к ближайшему порту. Три недели потратили моряки на то, чтобы спасти из плена своих товарищей полярников. Все, что было и человеческих силах, моряки сделали.
И в последнем разговоре по рации Гербович поблагодарил их, пожелал счастливого плавания и просил поклониться родной земле.
«Обь» взяла курс на Родину.
Теперь уже двенадцать человек точно знали, что они остались на вторую зимовку. Это еще год в Антарктиде, еще одна полярная ночь – не всякий человек найдет в себе силы с достоинством выдержать такое испытание. И Гербович готовился к самой трудной зимовке в своей жизни. Прежде всего следует поднять жизненный тонус второй шестерки, во что бы то ни стало занять людей делом: создать курсы по изучению радио, дизелей, гляциологии, английского языка. По возможности вести наблюдения, научную работу. Не расслабляться ни на одну минуту!
