Надо сказать, что здесь произошло досадное недоразумение. Одно из высказываний Новикова-Прибоя было искажено в «Литературной газете» (1934. 16 января), и получилось, будто бы он заявил, что никогда ничего не вычёркивает из написанного (полный абсурд: все близкие знали, как упорно он работает над каждой страницей своих текстов, перемарывая их не по одному десятку раз). Алексей Силыч разъяснил ошибку (Литературная газета. 1934. 4 марта), газета принесла свои извинения, но, думается, легче от этого Силычу не стало. Тяжело было у него на сердце. Человек, которого он буквально боготворил, к которому испытывал светлое и тёплое чувство благодарности, при каждом удобном случае отзывался о Новикове-Прибое пренебрежительно или уничижительно.
Однажды, как вспоминает Борис Неверов, Алексей Силыч вместе с Марией Людвиговной были на приёме у Горького, на котором Алексей Максимович делился своими впечатлениями о последних произведениях московских литераторов, опубликованных в журналах и вышедших отдельными книгами. С приёма Алексей Силыч вернулся необычайно расстроенным и подавленным. Оказалось, что Горький очень неодобрительно отозвался о «Цусиме». Рассказывая об этом, Алексей Силыч сказал: «Много Алексей Максимович помогал мне, когда в литературе я был „матросом Затёртым“… Спасибо ему за это… А вот „Цусиму“ мою не понял и так опозорил при всём честном народе».
И вот уж где спасал надёжный тыл — семья. Истинная хранительница очага, Мария Людвиговна создавала все условия для того, чтобы Алексей Силыч как можно меньше огорчался. Уж она, как никто, знала, как нуждается её муж в общении, и то, что дом всегда был полон друзей, — несомненно, её заслуга. Как, наверное, она уставала! Только никто никогда никаких жалоб не слышал. В ней удивительно сочетались доброта, приветливость и строгость (прежде всего по отношению к детям, ведь именно на ней лежала ответственность за их воспитание).
Алексей Силыч никогда не позволял себе хандрить, показывать своё плохое настроение. Он всегда был в гуще всех событий, благодаря своей кипучей, деятельной натуре и личной ответственности за всё, что происходит в стране.
В феврале, конечно, тяжеловато было из-за этого открытого письма, а в марте уже нужно было принимать участие в Третьем пленуме оргкомитета Союза советских писателей.
Событий было множество, и практически на всех Новиков-Прибой, по-настоящему популярный писатель из народа, был желанным гостем.
16 апреля. Постановлением ЦИК СССР учреждено звание Героя Советского Союза. Первыми награждёнными стали лётчики, спасшие челюскинцев. Среди них — Водопьянов, Каманин, Ляпидевский… Новиков-Прибой очень ценил лётчиков, многих из них хорошо знал и, конечно, присутствовал на приёме.
1 мая. На Красной площади — военный парад и демонстрация трудящихся. К. Паустовский писал: «На влажных от тумана мостовых плясали танкисты. Они ждали начала парада… На Красной площади демонстранты выпустили почтовых голубей. Они шумно взмыли в стратосферическое небо, где рокотали стаи лёгких самолётов-разведчиков. Десятки маленьких воздушных шаров перепутались с голубями. К шарам были привязаны живые цветы». На трибуне, среди почётных гостей — и известный писатель Новиков-Прибой.
4 мая. На Васильевской улице открылся Центральный дом кино. И на этом мероприятии нельзя было не побывать: «кино — важнейшее из искусств».
13 мая. Первое заседание по приёму в члены Союза советских писателей. Членский билет № 1 выдан А. М. Горькому. Билеты получила первая группа писателей: А. Безыменский, Г. Никифоров, А. Караваева, К. Зелинский, Б. Ясенский, Б. Иллеш, А. Глебов, И. Ильф, Е. Петров, В. Киршон, М. Герасимов, А. Свирский.
А 24 мая на улице Воровского открылся Центральный дом литераторов. Предыстория этого события такова: в начале 1930-х годов московские писатели пожаловались Горькому, что у них нет своего клуба. Горький передал это Сталину. Тот перебрал все здания рядом с Союзом писателей и остановился на бывшем особняке графа Олсуфьева, принадлежащем посольству США.
— Америка плохо относится к нам, — сказал он. — Заберём этот дом у американцев, отдадим его писателям, а когда Америка изменит своё отношение, мы найдём американцам другой.
19 июня. На Белорусском вокзале столицы восторженно встречали легендарных челюскинцев. От имени писателей их приветствовал А. С. Новиков-Прибой. По-праздничному оделись площади, улицы, бульвары, переулки столицы. Дома украсили гирляндами цветов, портретами Сталина, лётчиков-героев Советского Союза, ледового командира О. Ю. Шмидта, мужественных челюскинцев. На Красной площади состоялся митинг, который открыл заместитель председателя СНК В. В. Куйбышев. Выступали спасённые полярники и лётчики, вывезшие их с льдины.
А вот 23 июля 1934 года произошло событие, затмившее для Алексея Силыча всё на свете. В семье появилась долгожданная дочка! В это время ему — 57, а Марии Людвиговне — 43. Назвали Ириной. И кто больше всего любил и баловал девочку? Конечно, отец.
Но, тающий от нежности к малышке, от общественной жизни Алексей Силыч не отрывался.
