Но битва только-только разгоралась. Лагерь был разбит на несколько секторов, мы ворвались только в один из них, оттягивали врага от стен и ворот, где ещё оставались живые горожане. Они выглядели замученными, испуганными, но надежда в их глазах горела больше всего. Они нас поддерживали криками, желали смерти противнику… в общем, всячески старались нас подбодрить.
Вытаскивали же их воины сотни второго ряда. Они не церемонились, в основном просто сносили к чертям замки с клеток, после чего криками и руганью приказывали горожанам свалить куда подальше. Работало безотказно, никто спорить не хотел. И таким образом только за первые минуты удалось спасти примерно с три десятка жителей полиса.
Но в какой-то момент на наших навалилось столько противников… что даже было сложно представить, как они вообще тут помещались. И именно в этот момент вступили в бой мы: наша девятка Чертей и вспомогательная пехота сотни. И бой разгорелся с новой силой, вот только со стороны за ним уже было не понаблюдать.
Последнее, что я успел подметить, прежде чем вклиниться в бой… эта часть лагеря уже практически полностью лежала в руинах. Гоплиты не церемонились, просто сносили дерьмовые строения, разрывали палатки, чтобы сохранять строй. Если надо было — задерживались, но потом продолжали свой медленный натиск. И у них это получилось… пока в первые шеренги, невзирая на пики, не врезались тяжёлые кентавры.
Эти уроды оказались хорошо экипированы. Они своими телами, бронёй на них переломали наше обычное оружие — пики просто не выдержали, их древка полопались. И именно в этот момент счётчик смертей начал свой ход. Первые бойцы умерли… и это привело в дикую ярость.
— Гра-а-а-а-а! — ревели Черти, вторила сотня за нашими спинами, поддерживали нас воины, которые оставались в третьем и четвёртом рядах.
Наша четвёрка не переставала поливать противника снарядами. Стрелы и камни собирали свой урожай, пронзая тела и проламывая кости. Не всегда удавалось убить врага, но каждое попадание было болезненным как минимум. Но в последний момент пришлось убирать пращу и щит, доставать из чехла глефу, беря её в обе руки. И вклиниваться в бой.
— В сторону! — закричал я и начал свой танец.
Враг не был искусен. Да, хорошо защищён, да, более тяжёл. Но это не значит, что он мог бы меня победить. Первому кентавру я просто нырнул под брюхо, одновременно с этим прокручивая своё оружие. В итоге из нашинкованного конского пуза вывалились кишки. Второму просто пропорол бок, как только поднялся на ноги, а следом отразил удар копья и отскочил в сторону, чтобы меня не задела вражеская атака.
При этом я постоянно находился возле одиннадцатого, который если смотрел в мою сторону, то только крайне изумленно. Я, новичок, который пришёл после него, какого-то хрена сражался в разы лучше, чем он сам! В его понимании такого просто не могло быть! Но я ломал к чертям все стереотипы! Мне было плевать, что обо мне могут подумать другие! Я сражался, чтобы сохранить жизни своим товарищам и прикончить как можно больше врагов!
Вот появился сатир перед моими глазами. Летел на какого-то гоплита во фланг. Меня не видел. Я просто крутанулся вокруг своей оси, отсекая ему одно копыто. Он тут же рухнул, заверещал, заблеял от боли. Страдания его я оборвал следующим ударом, практически не прерывая движения глефы.
Крикнул Одиннадцатый. Ему потребовалась помощь. Выдернул оружие из затылка врага, обернулся. На моего напарника, который находился буквально в четырёх шагах, наседали сразу четверо. Двое кентавров в тяжёлых доспехах и два сатира на них. Я моментально подскочил, отвлекая внимание одной пары, а вторую оставил на «попечение» Ахилу.
Пришлось постараться. Сатир отлично компенсировал малую подвижность кентавра. В тяжёлых доспехах ему практически не удавалось развернуться, но его не прикрытые бронёй бока защищал наездник. Несколько раз я пытался ринуться в сторону, чтобы попробовать убить его… но каждый раз чудом избегал тяжёлого ранения или вообще смерти от оружия сатира.
В итоге наше противостояние затянулось. В два копья противник наседал на меня, а я постоянно уворачивался от медлительных, как мне казалось, атак, стараясь время от времени контратаковать. Пятиться я не мог себе позволить. Если отойду, то раскрою фланги других воинов, в том числе и фланг Чертей. А мы сейчас на самом острие. Как мы тут очутились, я не понял. Просто вклинились через ряды союзников и врагов в строй врага. Не глубоко, копьями наши спины прикрывали, но достаточно, чтобы не ожидать поддержки от других воинов.
Но что самое интересное… тяжёлые пехотинцы постепенно отступали. И из-за этого мы могли оказаться в окружении. Мы не могли продвинуться вперёд, а противников вокруг становилось всё больше и больше. В итоге я сделал то, что должно. Применил свою новую способность, проверяя её на практике.
— ЗА СПАРТУ! — взревел я, мысленно активируя способность.
