- Здесь нет ваших родителей, - возразил майор. - Они передали вас мне.
- Уаедае! (Выражение несогласия. Приблизительно: как же! (Осет.))
- Вы уже не дома, - сказал майор, не обратив внимания на незнакомое восклицание. - Это Дагестан, и он не простит того, что вы делаете.
- А говорили: здесь спокойно...
- Здесь спокойно, - кивнул майор, неспешно оглядывая нас. - Если видно, что вас не стоит трогать...
Так или иначе, ничего он от нас не добился. И Али как бухал, так и продолжал бухать. "В командировке, - говорил он, - все пьют. Вот приедем в Буйнакск, посмотрите на него - сам не лучше будет. - И добавлял: - Сука штабная..."
Когда, наконец, тронулись, веселье продолжилось. Одна компания бухала прямо под носом у майора, другая - в хвосте автобуса. В хвосте людей набралось больше, и там они были не в пример возбужденнее. То и дело компании обменивались тостами, а иногда и напитками. Али звали назад, но он продолжал сидеть в "передней" компании.
Потом окосели настолько, что решили угостить товарища майора. Проделал это тот, кого не так давно окрестили "Хашем", хотя звали его, кажется, Маир. Хаш был очень уверенный в себе парень с длинными мускулистыми руками и мощной переносицей; без обиняков он позвал товарища майора, но тот не обратил на оклик внимания.
- Товарищ майор, хъусыс маем? (слышишь меня? (Осет.)) - сказал тогда Хаш, возвысив голос.
Все заржали.
Товарищ майор медленно повернулся.
- Товарищ майор, - обратился Хаш с наглым простяцким дружелюбием. - Тут у нас стол, давайте выпьем последний раз, а?
Майор молча встал, приблизился и забрал все, что увидел и что не успели попрятать. Хаш, выпрямившись, сидел на своем месте и только говорил укоризненно:
- Товарищ майор, зачем это? Ну че вы, как я не знаю?..
Потом майор попросил водителя открыть на ходу двери и выкинул конфискованные бутылки в темноту.
- У кого еще увижу - высажу к чертям! - предупредил он всех.
- А не боитесь, че домой уедем? - спросил беззаботный голос, который спорил с ним на остановке. Парня, кажется, звали Бесик.
- Посмотрим, как ты с местными объясняться будешь, - сказал ему майор.
- Я живу на Кавказе, товарищ майор, - отозвался Бесик. - Это вы здесь приезжий.
- Все вы так говорите, - буркнул майор и сел на место.
Руха долго хихикал у меня над ухом: его очень веселило то, что товарищ майор отнял выпивку только у первой компании, а в хвост автобуса пойти побоялся.
- Еще бы не побоялся, - пробормотал я и принялся усаживаться поудобнее. Надо было поспать хоть немного.
Вскоре дремали все.
Мне снилось, что товарищ майор высаживает меня, Хаша и Бесика, и мы втроем решаем вернуться домой. Первым делом пересчитываем наличность. У Хаша - две штуки, у Бесика - четыре триста шестьдесят. Я робко показываю им свои семьсот пятьдесят рэ с мелочью. Они смотрят на меня недоверчиво и говорят, что у меня должно быть больше. Потом ни с того ни сего начинают обыскивать меня, а я лихорадочно пытаюсь вспомнить, когда успел проколоться. Ведь никто не знал, что еще штука припрятана у меня на черный день. Брат сунул мне ее в самый последний момент, прямо перед посадкой в автобус, и никто не мог этого видеть, даже отец с матерью. Потом брат позвонил - мы еще из города не выехали - и сказал, чтобы эта штука всегда была со мной, даже если голодать начну... Когда Хаш с Бесиком ее находят, я извиняюсь и говорю, что не хотел их обманывать. Они мне почему-то верят. Мы начинаем голосовать на шоссе, но никто не останавливается. Затем, когда мы плюем на эту затею, серая иномарка с тонированными стеклами сама тормозит около нас. Там пятеро человек. Они выходят и молча начинают толкать нас к обочине. Руки у них очень сильные, сопротивляться им невозможно. Когда мы оказываемся в канаве, они недолго смотрят на нас сверху вниз, затем достают пистолеты...
Бах! Я вздрогнул, как ошпаренный. Ни зги не было видно - ни в салоне, ни снаружи, за окном. Автобус дико визжал. Я еще не проснулся до конца, а водитель уже тормозил. В нос ударило запахом жженной резины. Кричали все, разом:
- Че это?
- Ай йае ма! (Мать его! (Осет.))
- Обстрел?
- Мина?
- Майор, сучий ты потрох!
Тут автобус резко замер, и я крепко приложился лбом о переднее сиденье.
- Колесо пробило, - сообщил водитель в наступившей тишине.
- Может, это пуля? - спросил кто-то неуверенно.
- Не каркай, умник! - рявкнул майор.
- Аеддаемае рахизут! (Выходим! (Осет.)) - громко сказал водитель и открыл двери. Про пулю он, видимо, и не думал.
Один за другим высыпали наружу. В тапках ногам было холодно. Ночь близилась к концу. В городах таких ночей не бывает - собственных ладоней не видно, а шепот слышен чуть ли не за десять шагов. Открытая, растянувшаяся на квадратные километры равнина, погруженная в первозданный мрак.
- Мае баерзаей ацъаел кодтон! (У меня шея сломалась! (Осет.)) - ворчливо жаловался Руха.
- Каед фесаефдзысты ацы аедылытае?! (Когда не станет этих дураков?! (Осет.)) - бурчал еще кто-то.
- Вот вам и армия! - подытоживал беззаботный Бесик.
