— Скучаешь? — негромко спросил Малфой. — А мне ещё хуже: словно меня разорвали на две части: одна здесь, другая там, и я никак не соединюсь обратно…
Эсси сочувственно лизнул его в ухо, и тот недовольно поморщился.
— Эсс, перестань! Терпеть не могу, когда ты меня слюнявишь.
Вризрак широко ухмыльнулся, высунув язык, и снова лизнул Малфоя, а потом ещё раз, чтобы отвлечь его от грустных мыслей. Слизеринец повернулся и состроил зверскую рожу, а потом схватил пса за загривок и без особого усилия оторвал от пола.
— Месть! — злодейским тоном прошипел он и начал щекотать вризраку живот свободной рукой. Тот взвизгнул — не от боли, а от забавного ощущения, и Малфой осторожно опустил его на пол.
— Всё, хватит. Война окончена, мирный договор подписан, солдаты ушли на зимние квартиры, — быстро проговорил он, видя, что Эсси хочет повторить попытку. Вризрак обиженно насупился, но больше не стал лезть к нему, и лёг на пол, тяжело вздыхая.
— Не разжалобишь, — предупредил Малфой.
В ответ раздалось такое жалобное поскуливание, что слизеринец невольно улыбнулся:
— Симулянт несчастный! Не верю!
Он осёкся, когда услышал смех Джинни, о которой он уже успел было забыть.
— На вас смотреть — обхохочешься, — выдавила она. — Малфой, а я и не знала, что ты такой забавный!
— Забавная — это обезьянка в цирке, — сухо ответил тот. — Я похож на обезьянку?
Джинни, всё ещё смеясь, утвердительно кивнула головой.
Глаза Малфоя загорелись нехорошим блеском, и он стал медленно приближаться к ней.
— А это уже оскорбление, Уизли, — мягко произнёс он, растягивая слова в своей привычной манере. — Я не привык прощать подобного…
Джинни уже было не до смеха. Она завороженно наблюдала, как Малфой скользит к ней в полумраке палаты, освещённой лишь лучами полной луны, как блестят серебром его длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам; видела, как мягко перекатываются мускулы под светлой кожей, как по-кошачьи светятся его глаза, отражая свет луны; смотрела, как странная усмешка появляется на его красивых, узких, чётко очерченных губах, открывая белоснежные ровные зубы; как вздрагивают тонкие крылья носа, когда он втягивает воздух, подобно тому, как это делает хищник перед атакой. Девушка чувствовала, что, завороженная опасной грацией Малфоя, она не в состоянии пошевелиться.
— И знаешь, что я делаю с теми, кто пытается оскорбить меня? — оказавшись прямо перед ней, он наклонился вперёд, ставя руки на кровать, словно заключая Джинни в оковы, и приближая к её лицу своё, не давая отвести взгляд.
— Что? — хрипло прошептала она, не в силах сопротивляться магнетизму слизеринца-полувейла.
— Наказываю, — прошелестел Малфой, касаясь её губ своими.
Джинни потрясённо выдохнула, и, воспользовавшись этим, его язык проник за преграду её губ, овладев её ртом окончательно, подчиняя себе, заставляя почувствовать, как всё внутри сжимается от непреодолимого желания; словно раскалённый меч пронзил её тело, расплавляя кости, заставляя кровь вскипеть в жилах. Горячие губы Малфоя скользнули по её щеке к уху; в глазах у неё потемнело, а голова закружилась от испепеляющего жара страсти, когда он несильно прикусил зубами мочку её уха; Джинни задрожала и хрипло пробормотала:
— Отпусти меня, Малфой… — в то же время молясь про себя, чтобы он её не послушал и продолжал.
В ответ он лишь негромко рассмеялся, и вибрация передалась её телу, заставив её сильно, почти до крови, закусить губы, чтобы не сдаться и не застонать в голос.
— Я тебя не держу, — шепнул он, припадая к её шее, страстно целуя и покусывая, постепенно переходя к плечу, оставляя на коже языком влажный след.
И действительно, хоть он и прижался к ней, всё равно Джинни в любой момент могла выскользнуть из его объятий, если бы захотела. Но она не могла заставить себя оттолкнуть его — теперь, чувствуя, как его губы оставляют огненные отметины на её шее… словно молния врезалась в неё, разрушая все мысли, пробуждая желание, превращая кожу в одно пламенеющее пятно удовольствия…
Уже не осознавая, что делает, Джинни схватила слизеринца за плечи, притягивая ближе, чувствуя под пальцами напряжённые мускулы, закрывая глаза и запрокидывая голову; он прильнул к лихорадочно колотящейся жилке на её горле, всасывая кожу, прихватывая её зубами, и, потрясённая, Джинни могла лишь беззвучно открывать рот, теряясь в напоре страсти Малфоя. Заклятого врага… А какая, к чёрту, разница?!
Эсси, про которого они забыли, с тихим хлопком превратился в ворона и вылетел в приоткрытое окно, не желая быть свидетелем разыгрывающейся сцены.
