— Ты сейчас неправа, — осек ее начальник. — У него не все вводные в наличии. Понимаешь, Олег, я на девяносто девять процентов уверен, что проклятие на предмет вольно или невольно наложила женщина. И действует оно только на них же.
— Понял! — мигом сложил имеющиеся факты в голове Ровнин. — То есть, как вариант, серьги долго хранились у какого-то коллекционера-мужчины и лежали себе там спокойно, никому не вредя.
— Именно. А после этот условный коллекционер умер, наследники шустро добро распродали, и какой-то более-менее зажиточный военный, например, из снабженцев, в порыве доброты или во искупление вины приобрел жене в подарок эту бомбу замедленного действия. Как-то так все, скорее всего, и случилось. Нет, хорошо в Москве в выходные. Считай уже приехали.
Точкой назначения на этот раз оказался небольшой магазинчик в центре города, расположенный в здании дореволюционной постройки и снабженный вывеской «Антикваръ». Именно в него уверенно и зашел Францев после того, как припарковал машину. Ну, а молодые люди, естественно, последовали за ним.
Внутри лавки было сумрачно, тихо и пахло то ли пылью, то ли старыми красками, которыми были нарисованы десятки картин, висящих на стенах, то ли и вовсе временем. И — безлюдно, никто не пожелал сегодня глянуть ни на шкатулки с эмалевыми картинками, ни на старинные книги, ни на иконы с грустными ликами разнообразных святых.
Впрочем, звон колокольчика, висящего над дверью, незамеченным не остался. Откуда-то из задних помещений лавки в небольшой торговый зал выбежали два невысоких старичка, одетых по моде чуть ли не полувековой давности.
— Добрый день, — сказал один из них, сухенький, с лицом, похожим на печеное яблочко. — Что желаете, молодые люди?
— Что можем вам предложить? — поддержал его второй, который был пощекастее.
— Консультацию, — ответил Францев. — Мое почтение, господа антиквары.
— Аркадий Николаевич! — всплеснул руками щекастый. — Не признал, грешен!
— Да ничего, — усмехнулся начальник отдела. — Случается.
— Здрасьте, — поприветствовал старичков и Олег.
— Добрый день, — сказали в унисон старички.
— Наш новый сотрудник, — представил юношу Францев, — Олег Ровнин, прошу любить и жаловать, а если попросит помощи — не прогонять.
— Очень рады, очень рады! — затараторили владельцы лавки.
— А это, Олежка, два специалиста экстра-класса по части антиквариата, равным которым в Москве нет. Да что в Москве — в России!
— Ну уж! — засмущался щекастый старичок — Это вы уж хватили, Аркадий Николаевич.
— И правда, — поддержал его приятель. — А Хацман? А Вербицкий? Ну и Шлюндт, наконец. Вы же его знаете?
— Шлюндт, — повторил за ними Францев, причем в голосе его приязни явно не имелось. — Знакомы, не без того.
— Да-да, — закивали антиквары, — Карл Августович уже несколько лет как вернулся в первопрестольную. Так он нам фору, пожалуй, даст. Особенно в части бриллиантов, тут ему равных нет.
— Ну, у меня своя точка зрения на этот счет. Не в смысле бриллиантов, а… Впрочем, неважно, — возразил Аркадий Николаевич. — Да, Олег, совсем забыл представить тебе этих достойнейших господ. Вот Вениамин Ильич. А это — Михаил Игнатьевич.
— Очень приятно, — пробормотал молодой человек.
— А нам-то! — снова синхронно повторили хозяева лавки, а после Вениамин Ильич спросил: — Может, барышне чаю предложить? Есть сушки, пастила, мармелад.
— Нет, спасибо, — отказалась Елена, созерцающая картину, на которой коварный Зевс, принявший облик лебедя, склонял к внебрачному сожительству наивную грудастую Леду.
— Или квасу? — поддержал инициативу приятеля Михаил Игнатьевич. — Дивно хорош! Не покупной! Нам одна добрая женщина его на заказ делает.
— Квасу можно, — вдруг согласилась Ревина. — Почему нет?
В отличие от владельцев лавки, у Францева ее покладистость восторга не вызвала, поскольку пришлось ждать, пока эта парочка куда-то сбегает, после принесет Елене пенного напитка в приличных размеров фужере с царскими вензелями, причем еще и на серебряном блюде, а затем еще с восторгом станет созерцать, как юная прелестница жажду утоляет.
— Напилась? — осведомился у подчиненной Аркадий Николаевич, когда та опустошила фужер и поставила его обратно на поднос. — Господа, мы можем вернуться к нашему делу?
— Конечно же, — отозвался Вениамин Ильич. — Так чем мы можем быть вам полезны?
— Есть одна вещичка. — Францев извлек из кармана пакетик с серьгами. — Очень хочется узнать про нее все, что возможно.
Михаил Игнатьевич невероятно ловким движением сцапал украшение, которое моментально покинуло пакет и оказалось на зеленом сукне столика, стоявшего рядом с кассовым аппаратом начала двадцатого века.
— Очень и очень неплохая работа, — промурлыкал Вениамин Ильич, вставляя в глаз круглую штуку под названием «монокуляр». Откуда у Олега в голове имелась эта информация, он и сам не сказал бы, просто знал — и все. — Не уникальная, но весьма, весьма. Даже более чем! Мишенька, твое мнение?
