Том, который припер Мишенька, был еще толще, здоровее и пыльнее предыдущего, но зато на русском языке. И там, пусть не сразу, отыскались и нужные им Кандауровы, как выяснилось, некогда обитавшие в Орловской губернии.
— Где он только денег на то, чтобы у Дюваля заказ сделать, нашел? — удивился Михаил Игнатьевич. — Душ всего ничего, пахотной земли тоже не сильно много. А что у полковника с семейством? Жена Авдотья, сын Виктор, коей умер в младенчестве, дочь Мария.
— Точно! — хлопнул себя по лбу ладошкой Вениамин Ильич. — Мария Кандаурова. «Кровавая жена»!
— Какая? — мигом зацепился за последнюю фразу Францев. — Кровавая?
— Весьма пикантная и скандальная история была, — захихикал Венечка. — Хотя, если поглядеть с другой стороны, то, пожалуй, где-то страшная. Супруг Марии, как и все отставные военные, выпить любил, был до слабого пола охоч и на расправу скор, что супруге, ясное дело, не по нраву пришлось. Вот, если верить слухам, она его сама на тот свет и спровадила. Но доказать ничего не смогли, да-с! Поскольку — чужими руками. Ну и еще разное про нее говорили, например, то, что она деревенских девок, которых ее благоверный лаской одаривал, намертво запарывала, причем лично.
— Было-было, — поддержал коллегу Мишенька — Верно! Не одна Салтычиха в нашей истории есть, и других таких же жестоких барынек хватало. Уж поверьте!
— Вот и славно. — Францев взял серьги, убрал их в пакетик, а тот — в карман. — Огромное спасибо за помощь следствию, господа. И, случись у вас какие проблемы, всегда рад выручить.
— Какие у нас проблемы? — переглянулись старички. — Доживаем, любезнейший Аркадий Николаевич, свой век. Доживаем. Никому не нужные, всеми забытые.
— По нашим временам лучше быть забытым, чем на виду, — не согласился с ними начальник отдела. — Да и бодрость духа в вас ощущается. Вон как на мою сотрудницу поглядываете!
— Так ведь красавица, — умильно произнес Михаил Игнатьевич.
— Хоть картину с нее пиши! — подтвердил Вениамин Ильич. — Да-с!
Елена засмущалась, и Олег впервые увидел румянец на ее щеках. Мало того — она пробормотала «спасибо» и устремилась к двери, за ней последовал и Францев.
— Дражайшей Павле Никитичне поклон! — антиквары, поняв, что гости покидают их лавку, наперебой затрещали. — Нижайший! Со всем почтением! И здоровья ей! На многие годы!
— Передам-передам, — заверил их Аркадий Николаевич. — Еще раз спасибо!
— Какие они забавные! — сообщила коллегам Лена, усевшись в машину. — И такие милые!
— Ну да, ну да, — поддакнул ей Францев, заводя мотор. — А как ты думаешь, почему этим забавным и милым старичкам поддержка органов в наше веселое время ни к чему? С учетом специфики их бизнеса? Лакомый кусочек, да еще в центре Москвы — и никому не нужен?
— В самом деле — почему? — заинтересовался Олег.
— Да потому, что их лавку братва седьмой дорогой обходит, — пояснил начальник, — даже залетная. Их тронуть — смертный приговор себе подписать.
— Кто же они такие? — опешил Ровнин. — Чтобы вот так?
— Эти два вроде бы забавных дедка — персоны ох, какие примечательные! Они, Олежка, в свое время с Рокотовым работали, — веско произнес Францев. — Слышал про такого?
— Нет.
— Самое громкое валютное дело времен СССР, с неимоверными по тем временам суммами, фигурирующими в нем. Самого Рокотова и его ближний круг к стенке поставили, а эти двое смогли через меленькую сеть, которой тогда власть всех причастных гребла, уйти. И даже срока не получили. Причем не с пустыми руками выскользнули, большая часть казны валютчиков у них осталась. Не знаю, сколько там было, но только у одного Рокотова изъяли добра на полтора миллиона долларов. И не нынешних, а тогдашних, 60-х годов. Чтобы понятнее было, соотношение где-то один тогдашний к трем нынешним. А то и к пяти.
— Офигеть! — выдохнула Ревина.
— А казна та была сильно непростая, им не принадлежащая, зато после кому надо возвращенная. Вот за это у Венечки с Мишенькой теперь пожизненная индульгенция, поскольку люди, что с ними тогда работали, знают, что такое благодарность. И временного порога у нее нет.
— А тетю Пашу эти двое почему так уважают? — уточнила Ревина.
— Потому что именно она им тогда и помогла головы сберечь. В деталях не расскажу, сам их не знаю, в курсе только, что история очень сложная, путаная и вовлечены в нее были чуть ли не первые лица государства. Ну, и еще могу сказать, что Павла Никитична сильно ее вспоминать не любит. Но, как бы то ни было, в итоге у отдела появились консультанты высочайшего уровня, что само по себе очень здорово. Да вы и сами все только что видели.
— И квас у них вкусный, — добавила Лена.
