Ну а о чем думала девушка, неотрывно смотрящая в окно, неизвестно. Может, о том же самом, может, о чем другом. Может, даже ожидала, когда юноша, сидящий рядом, наконец хоть что-то предпримет, и в душе костерила его за нерешительность и мягкотелость.
Дороги в самом деле были совершенно пусты, потому Виталий довольно быстро добрался до Маслова, оказавшегося очень уютным дачным поселком, расположенным не слишком далеко от кольцевой дороги.
— Вот я и приехала, — сообщила Олегу Яна, которая последние минут пять руководила водителем, подсказывая, куда и когда следует повернуть. — Спасибо за ночь.
— Да не за что. — Ровнин первым вышел из машины, открыл девушке дверь и подал руку. — Тетя, поди, спит? Просто был бы рад передать тебя ей из рук в руки, но не будить же человека.
— Старики спят мало, — раздался женский голос, — особенно летом, когда светает рано.
Калитка распахнулась, и Олег увидел даму, которую недавно встречал в заведении Абрагима, правда, теперь одетую в простенький домашний халат.
— Старики? — повертел головой юноша. — О каких стариках речь? Не понимаю. И — доброе утро, Марфа Петровна. Прекрасно выглядите! Собственно — вот ваша племянница. Все как вы хотели — она жива, здорова и дома.
— Ой, чую, наведет шороху в Москве твой ухажер, — сообщила Яне тетушка. — Больно складно поет и хваток без меры. Только-только приехал, а гляди-ка ты! Прямо д’Артаньян какой-то.
— Он не мой, — буркнула девушка.
— Ну, это ваши дела, — тактично заметила глава ковена, — молодые. Я в них не полезу, потому что потом во всем виноватой окажусь. Сами разбирайтесь. А ты, Олег, молодец. Будешь неподалеку — заглядывай в гости. Чаем всегда напою, блинами-пирожками угощу.
— Благодарю, — широко улыбнулся Ровнин. — Пирожки люблю, особенно домашние.
Молодой человек понимал, что, наверное, сейчас что-то надо Яне сказать на прощание, тем более что и Марфа Петровна удалилась, но что — не знал.
— Дурак ты, Олег, — произнесла Яна. — Всем хорош, но дурак. И знаешь, мне жалко тебя. Ты не умеешь делать правильный выбор. Не то ставишь на первое место, что следует. А еще мне себя теперь жалко, потому что все пошло не так, как хотелось. И ничего уже не исправишь.
Она закинула руки Олегу на шею, прижалась к нему всем телом и прильнула к его губам. Ненадолго, но — случилось такое. А больше ничего и не было, потому как следом за этим прошуршали по росистой траве легкие девичьи шаги, хлопнула калитка, и с другой ее стороны скрежетнул засов, как бы говоря: «Сказка вся, сказка вся, сказка кончилася».
— Вот как-то так, — почесал затылок Ровнин, в душе которого одним махом рухнула логическая конструкция под названием «Почему нам не быть вместе», которую он целую ночь возводил. — Как все непросто-то.
— Не то слово, — поддержал его Виталий, который, оказывается, созерцал происходящее в открытое окно машины. — Мы как, едем? Или постоим маленько?
— Едем, — кивнул Ровнин. — Чего еще остается?
— Правильно, — одобрил водитель. — Таких жди не жди, а пока не перебесятся — не выйдут. Вы не против, если я закурю?
На этот раз Олег противиться сну не стал, потому назвал адрес Баженова и провалился в забытье, точно в темный омут — моментально и с головой. В результате водителю его даже расталкивать пришлось, вот как парня скосило.
— Чего, приехали? — хрипло спросил он, ощутив, как его трясут за плечо. — Уже?
— Ну да, — ответил Виталий. — Тот адрес, что назвали.
— Хорошо, — потер глаза руками Ровнин. — Спасибо. О! Славян!
И правда, на приподъездной лавочке сидел его коллега, с интересом созерцающий не так часто заезжающий в эти края «Крайслер».
— Сосед? — уточнил Виталий.
— Ну да, — кивнул Олег. — Чего ему не спится? Спасибо, что довезли.
— Сказали — сделал, — с достоинством ответил водитель. — Так что не за что.
Баженов, прямо скажем, удивился, когда из красивой черной иномарки выбрался его приятель, да еще в сонно-растрепанном виде.
— О как! — выразил свое изумление он короткой, но эмоциональной фразой, а после добавил: — Красиво акклиматизируешься в столице, Олежка! Неделю не прожил, а уже на таких машинках раскатываешь. Или я о тебе чего-то не знаю?
— Все ты обо мне знаешь, — потянулся Ровнин и прощально махнул рукой отъезжающему автомобилю. — Это не мой. Ленц дал команду, чтобы меня домой отвезли.
— Теперь я проникся еще сильнее, — щелчком отправил окурок в урну Славян. — Ленц? Это который с клыками и кровушку любит?
— Он. — Олег сел рядом с ним, зябко похлопал себя ладонями по плечам и спросил: — Сигареткой не угостишь?
— Травись, — достал из кармана пачку «Монте-Карло» его приятель. — А с каких пряников он к тебе такой добрый?
— Карта так легла, — зевнул Ровнин. — Огонька дай.
— А губы с легкими тебе не одолжить? — беззлобно пошутил Баженов. — Не темни, рассказывай.
— Потом расскажу, — затянулся сигаретой Олег. — Лучше скажи — ты-то какого тут делаешь? Волновался за меня и встречать вышел?
— Да сдался ты мне, — усмехнулся Славян. — Мальчик взрослый, голова на плечах вроде есть, писька выросла, значит, сам разберешься, как, где и с кем ночи проводить.
— Тогда чего?
