— Того, — уклонился от ответа коллега и, явно пародируя Олега, добавил: — Потом расскажу.
— Не, — Ровнин уселся поудобнее и вытянул ноги, — сейчас. Я ж не усну теперь.
— Не хочешь спать — пожри, — предложил Баженов. — Там на сковородке картошка жареная осталась. Я такой, про друзей не забываю, в одно рыло хавку не трескаю. В холодильнике пива три бутылки, одну можешь употребить. О, а это за мной.
К подъезду, поскрипывая, подкатила знакомая «четверка», в которой обнаружились всех коллеги Олега, кроме Ревиной.
— Все, давай, — подмигнул юноше Баженов, — я погнал.
— Привет, Олежка! — опустив стекло, поприветствовал его Морозов, сидящий рядом с Францевым, который был за рулем. — Сразу видно — ночка у тебя задалась. Слав, садись, чего мнешься?
— А я? — удивился Ровнин, вставая с лавки. — Не понял.
— А ты поешь и в люлю, — пояснил ему приятель, забираясь в «жигули». — Воскресенье же. Отсыпайся.
— Аркадий Николаевич! — Олег подошел к машине и аж голову в салон засунул, из-за чего Морозов удивленно крякнул. — Как так? Вы куда-то, а я нет?
— Мы туда, куда тебе соваться пока не стоит, — пояснил Францев. — Таково мое мнение.
— Нечестно же! — почти крикнул молодой человек. — Я же один из вас? Как так-то?
Ничего ему начальник на это не ответил, только глянул сурово.
— По факту Ровнин прав, — неожиданно встал на защиту Олега Савва. — «Друг — это тот, кто помогает тебе подняться, если ты упал, а если не смог, то плюхается рядом с тобой». Мы, конечно, больше коллеги, но по смыслу сказано верно.
— И кто автор сей мудрости? — поинтересовался Францев.
— Винни-Пух.
— Кто?
— Медвежонок Винни-Пух, — повторил Савва. — Который с опилками в голове.
— Да ладно, давайте возьмем, — неожиданно попросил за Олега и Стасян. — На пригляд за машиной поставим, чтобы колеса не сняли. Ствола у него с собой нет, но кулаки в наличии.
— Чего это нет? — обиделся Ровнин и отвел в сторону полу джинсовки, показав всем наплечную кобуру.
— Ты чего, с собой к Ленцу оружие брал? — изумился Морозов. — Ты в своем уме?
— Заметь, Олежка, тебе два разных человека один и тот же вопрос с интервалом в несколько часов задали, — отметил Францев. — Повод задуматься. Ладно, садись. Некогда спорить, не ровен час, наши клиенты задумают пораньше свинтить. Ищи их потом по всем дорогам.
Ровнин мигом забрался в машину, опасаясь, что начальник может передумать. Из-за чего вполне вольготно сидящим Савве с Славяну пришлось потесниться.
— Поясняю для вновь прибывших, — привычно невозмутимо произнес Францев, когда машина тронулась с места. — Мы вышли на того, кто днями Хранителя кладов убил, и сейчас едем его задерживать.
— И кто же оказался настолько… — Славян, памятуя о том, что начальник матюки не жалует, повертел пальцами в воздухе, подбирая нужное слово. — Недалеким?
— Некто Саша Маленький, — ответил Аркадий Николаевич. — Бригадир из группировки Монаха. Два метра ростом, приблизительно столько же вширь, и мозг размером с грецкий орех.
— А ему-то Хранитель за каким лешим сдался? — изумился Баженов. — Он ведь не ларечник, на рынке «Адидасом» не торгует и с фур видаки «Фунай» не продает?
— Верно, — кивнул Францев. — Решил Маленький финансово подрасти, потому возжелал найти Либерею, с чем к покойному Анатолию Дмитриевичу и пришел.
— Либерею? — переспросил Свешников, который, похоже, этого не знал. — Командор, вы серьезно?
— Я сам сначала не поверил, но все именно так. — Начальник отдела то ли в зеркале заднего вида увидел глаза Олега, который явно не понимал, о чем речь, то ли просто решил, что нужны пояснения, потому добавил: — Либерея — один из священных Граалей археологии, антиквариата и всего такого прочего. Другое название — библиотека Ивана Грозного. Царь спрятал ее в 1571 году, когда хан Девлет-Гирей дошел до Москвы и собрался спалить столицу дотла. Да почти и спалил. Хотя это одна из версий, есть и другие. Важен факт — Иван Васильевич настолько надежно книгами распорядился, что их по сей день так и не смогли найти, хотя искали долго, и не самые глупые люди. Аукционная цена этого уникального собрания библиографических ценностей упирается в потолок разумного.
— Про что, на беду Митрохина, проведал Маленький, — завершил его мысль Савва.
— Думаю, сначала он хотел добром договориться, — продолжил Францев. — Анатолий Дмитриевич же раз за разом говорил ему «нет». Даже не из-за своего характера, а потому, что понимал — от него требуют невозможного. Далее в ход пошли более действенные переговорные средства, которые он просто не выдержал. Возраст, здоровье, да и подонки эти вряд ли силу свою соразмеряли.
— Какая нелепость, — покачал головой Морозов, — как глупо все получилось! Либерею они захотели, мать их так…
