— Спасибо, мать, — пуча глаза, просипел мужчина. — Да я так, из горла.
Он не выпил, а буквально перелил в себя содержимое емкости, шумно выдохнул, застыл на мгновение, а после спросил у благодетельницы:
— Мы куда едем-то?
— В Москву. Куда же еще?
— А зачем?
— Каждый за своим, — ответил кто-то из салона.
— Так мне туда не надо, — почесал затылок Гриша. — Не. Мне домой бы!
— Куда там, милок? — Тетка забрала бутылку и направилась к своему месту. — Автобус обратно теперь только вечером пойдет. Не раньше.
— Долго. — Верзила с трудом встал на ноги, доковылял до выхода из автобуса и ударил по двери кулаком. — Тормози давай!
— Да пожалуйста. — Шофер, похоже, и не такое видавший, даже спорить не стал. Он остановил автобус и открыл дверь. — Будь здоров!
— Ага! — Гриша чуть ли не выпал наружу, но все же устоял на ногах. После он помахал своей лопатоподобной лапищей оставшимся внутри людям и побрел на противоположную сторону дороги.
— И ведь, что интересно, обязательно как-то доберется до Энгельса, — заметила Яна, глядя на исчезающую вдали фигурку забулдыги. — Таким всегда везет.
— Мама говорит, что пьяниц Бог бережет, — поделился с ней Олег.
— Может он, может, кто еще, — отозвалась девушка. — Но до поры до времени. Все равно рано или поздно или мороз, или цирроз печени свое возьмет.
Через час автобус тормознул у здания автовокзала, а водитель с ощутимым облегчением заорал:
— Москва. Выходим, не задерживаемся. Кто в первый раз в столице — метро «Кунцевская» вон там. И гомонки свои берегите, а то в Москве умельцев по карманной тяге поболе, чем у нас! Если что — сегодня отсюда отбываю обратно в Энгельс в девять вечера, цена та же.
Олег не очень понял, где именно «там» станция метро, но тут ему опять помогла Яна, с которой он и дошагал до стеклянного павильона. Там они и расстались. Дело в том, что Олег не очень представлял, как ему добраться до нужного места. Вернее — до какой станции ехать-то, чтобы попасть куда следует? На бумажке, данной Емельянычем, имелся только адрес, известный всей стране — Петровка, 38, но этого для удачного завершения дела точно недостаточно. Тут карта нужна, без нее никак.
Яну же он своими проблемами напрягать не хотел, равно как и ставить ее в известность о своей профессии. Дело в том, что многие приятельницы, узнав о том, кем он теперь работает, не то чтобы отвернулись, но прежней сердечности в отношениях как не бывало. Что, если эта девчонка из таких же?
— Вон там жетоны продают, — напоследок сказала девушка, узнав, что он остается. — Две тысячи рублей он стоит. Бросишь в турникет — и сразу проходи.
— Спасибо, — уже, наверное, в десятый раз сказал Олег. — Слушай…
— Телефона у меня тут нет, — перебила его девушка. — И у тебя нет, так что обмениваться нечем. Ну а в Энгельсе, если захочешь, сам меня найдешь. А не найдешь — значит, не судьба. Все, пока!
Она прикоснулась прохладными губами к его щеке и зашагала к окошку, вделанному в стену, над которым красовалась надпись «Касса».
Странное дело, но Олег, против даже своих собственных ожиданий, не ощущал себя чужим в этом большом и шумном городе. Ну да, тут не так, как в родном Саратове — все куда-то бегут, спешат, машины в пробках гудят, то и дело пролетают черные иномарки с проблесковыми маячками, которые вообще плевать хотели на правила дорожного движения, но ощущалась в этом какая-то совсем другая, непривычная жизнь.
Если что его и впечатлило, так это метро, в нем Ровнину бывать не приходилось, он только по телевизору его видел. Но опять-таки, речь шла не о «ты гляди, эка невидаль», не из дикого же края он приехал? Тут другое — Олег не мог понять, как все эти люди каждый день в подобной тесноте и духоте на работу и обратно ездят. Ну немыслимо же? И это ведь уже не утро на дворе, что же тут в час пик творится, какой ад? А уж когда в вагон забрел расхристанный бомж в экзотических одеждах и с сивой бородой, в которой шевелились насекомые, то Ровнин окончательно пришел к выводу, что москвичи вовсе и не зажрались. Они просто не в себе, а с малахольных какой спрос?
Плюс все эти переходы, пересадочные станции, входы-выходы… Черт ногу сломит! Вот он приехал на «Пушкинскую», а из нее, оказывается, не один выход есть. Вернее, в каком-то смысле один, но за ним начинается длиннющий переход с еще невесть каким количеством отнорков. Вопрос — ему куда идти? Туда или сюда? А купленная карта ответа на данный вопрос не даст, она под такое не заточена.
Карту Ровнин приобрел еще на Кунцевской. По дороге к метро, следуя за Яной, он приметил с десяток лотков, за которыми продавали всякое разное, и, расставшись со спутницей, к ним вернулся.
Сигареты, напитки, жвачка, зажигалки и порнографические журналы его не сильно интересовали, а вот книжный развал, которым заведовал рослый парень в бейсболке с надписью California, был именно тем, что нужно.
— Карта Москвы есть? — деловито осведомился Олег у продавца. — Чтобы там и метро, и все остальное?
