Но все обошлось. То ли вурдалаки в принципе рукопожатия со смертными не практиковали, то ли просто так повелось с давних времен, но Арвид просто уселся на свободный стул, одарил присутствующих улыбкой и осведомился:
— Я так понимаю, молодой человек, вы новый подчиненный досточтимого господина Францева?
— Верно, — ответил за юношу его начальник. — Позволь представить — Олег Ровнин.
Юноше очень захотелось нецензурно выругаться, поскольку уже бог весть в какой раз за этот день он не мог понять, что именно ему делать в конкретный данный момент. Встать и поклониться? Сказать: «Да, я Ровнин»? Или что-то еще?
Лучше бы он снова в подвал к гулям полез, честное слово. Там хоть все более-менее понятно. Да еще эта постоянная полуулыбка Францева! Возникает ощущение, что тот его мысли читает.
— Рад знакомству, — выдавил из себя Олег и облегченно вздохнул, правда, про себя. Просто в этот момент очень симпатичная официантка сначала сняла с подноса и поставила перед начальником чашку кофе, а после перед ним высокий бокал с шипящей в нем то ли «кока-колой», то ли «пепси» и тарелку, на которой лежали четыре бутерброда. То есть теперь, слава богу, ему было чем заняться. Да, теперь он точно будет выглядеть как человек из голодного края, но это все же меньшее из зол.
— Взаимно, — с достоинством произнес вурдалак, а после перевел свой взгляд с впившегося зубами в бутерброд с красной икрой Олега на его старшего товарища. — Так чем обязан, Аркадий Николаевич?
— Про Митрохина уже слышал? — не стал разводить турусы на колесах Францев.
— Увы, — сдвинул брови вурдалак. — Узнаю, кто сию дичь сотворил, лично мерзавцу горло вырву. Или мерзавцам, мне без разницы.
— Чем допустишь серьезную ошибку. — Францев отпил кофе. — Прежде с ним или ними, или даже ней должен поговорить я. В противном случае крайним останешься ты. Вернее, продолжишь им являться.
— То есть сейчас вы в смерти Хранителя кладов вините меня? — То ли Ленц был хорошим актером, то ли в самом деле изрядно изумился тому, что услышал. — С чего?
— Не секрет, что у Митрохина характер был не сахар, — отстраненно, не сказать равнодушно, произнес Аркадий Николаевич. — Он многим отказывал в помощи, причем среди этой публики встречались не самые добропорядочные личности. Опять же резкость его суждений кое у кого вызывала неприятие, тем более что он высказывал их в лицо собеседнику.
— Что да — то да, — подтвердил Арвид.
— Но с учетом того, каким он являлся бирюком, это все дела прошедших дней, — продолжил начальник отдела. — А вот тебе он отказал совсем недавно, причем в своей излюбленной манере, да еще и при свидетелях, что более чем унизительно. Ну а как ты относишься к подобным вопросам, мне известно не понаслышке.
— Абсурд же, — потер лоб вурдалак. — И я это понимаю, и вы, и ваш спутник, несмотря на молодость и неопытность, думаю, тоже. Притягивание истины за уши. Удивлен. Право слово — удивлен. Раньше вы себе такого не позволяли.
— Какого «такого»? — уточнил Францев. — О чем ты? Арвид, я сижу напротив тебя, беседую почти по-дружески, мой сотрудник ест твой хлеб в твоем доме. Испытывай я хоть сколько-то обоснованную уверенность в том, что ты приложил руку к смерти Анатолия, то нашей ноги здесь не было бы. Но нет. Я тут, если ты не заметил.
— Выходит, я еще поблагодарить вас должен? — Иронию Ленц почти не скрывал, но Олег, прикончивший первый бутерброд и принявшийся за второй, с колбасой, все равно уловил в голосе вурдалака некоторое облегчение.
— Было бы не лишним, — согласился с собеседником начальник отдела. — Арвид, я всегда оперирую исключительно фактами. Работа у меня такая. И они говорят об одном — официально последним предложение о сотрудничестве Хранителю кладов делал именно ты. И он тебе отказал, чем ты, повторюсь, был очень расстроен. Это видели и запомнили многие, поскольку место для беседы ты выбрал не уединенное. На данный момент эти два и два сложил только я. По крайней мере мне хочется так думать. Но скоро это сделают и те, кому смерть Митрохина доставила массу неудобств. Да, они могут прийти к выводам, аналогичным тем, что сделал я, слишком все шатко и неочевидно. Но вот какая штука, Ленц, ведь эти искатели справедливости могут не самостоятельно до чего-то додуматься, получить информацию со стороны, верно? И запросто может случиться так, что она к ним придет в типичном состоянии «не из первых рук» — самую малость искаженная и с неверно расставленными акцентами. Вернее, не так. Расставленными в тех местах, где нужно. Но — не тебе, а тому, кто их расставлял. Как все будет происходить дальше, рассказывать?
— Все так, Аркадий Николаевич, — медленно процедил вурдалак. — Все верно. И я даже могу предположить, кто таким добрым окажется.
— Не факт, что все кончится падением твоей семьи, — мерно произнес Францев. — Но неприятностей тебе доставят великое множество. Например, вот этот прекрасный клуб сожгут. Айза сюда пяток саламандр запустит — и все, прощай капиталовложение.
