— Она может. — У Ленца дернулась щека. — Что там? И сделает. Мои молодые дураки ведь в том году одну девку из ее свиты чуть не выпили досуха. Ну, вы в курсе. Да и старика она обхаживала, какую-то захоронку, лежащую в земле чуть ли не со времен татаро-монгольского нашествия, хотела поднять. Митрохин, естественно, ей отказал.
— Вот потому с теми, кто его убил, прежде должен поговорить я. — В голосе Францева, до того чуть расслабленном, зазвучала сталь. — И если они подтвердят твою невиновность, то именно я засвидетельствую, что это не так, любому, кто выкатит тебе претензии. Как думаешь, мне поверят?
— Даже если не поверят, то связываться точно не станут, — невесело усмехнулся Арвид.
— Так себе комплимент, но и ладно. — Аркадий Николаевич снова отпил кофе. — А ты, Ленц, поспеши. Времени у тебя всего ничего осталось, по моим прикидкам дня два-три, не больше. Пусть твои ребята не дурочкам малолетним тут шеи прокусывают, а Москву копытят. Я знаю, что ты сейчас подумал, но поверь — мы тоже делаем все, что возможно. Отдел свою работу сроду на чужие плечи не перекладывал. Просто я даю тебе шанс, вурдалак. Шанс сберечь и лицо, и накопленное добро.
— Не стану спрашивать почему, — помолчав, ответил Арвид. — Другой вопрос задам. Что я буду за все это должен?
— Что-то да будешь, — заверил его Францев. — Не сомневайся. Но и не беспокойся, лишнего не спрошу. Я меру знаю. Хотя, конечно, должок твоей семьи перед нами растет непомерно быстро.
Ленц отвел глаза в сторону, и Олег, дожевывающий через силу третий бутерброд, с сыром, понял — речь про все ту же Матильду.
А вообще он весь превратился в слух, поскольку боялся пропустить хоть слово. Да, он не все из услышанного понимал, но и не это было главное. Его поражало как то, что Францев умудряется быть таким разным, при этом всякий раз оставаясь собой, так и то, что сейчас он этого вурдалака, который, вполне вероятно, мог их обоих прямо тут на ноль помножить, по сути, выпотрошил, как рыбу.
— Поспеши, — повторил Аркадий Николаевич, понимаясь со стула. — Олег, слушай, куда в тебя столько лезет?
— Растущий организм требует много пищи, — ответил юноша. — Так бабушка говорит.
— Бабушка врать не станет, — согласился с ним начальник. — Да, Арвид?
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Я найденыш. Но знаю точно, что лучше, когда еда есть, чем когда ее нет. Так что, приятель, приятного аппетита.
— Спасибо! — поблагодарил хозяина клуба Ровнин, без особой грусти глянул на оставшийся бутерброд с ветчиной и залпом осушил бокал с газировкой. Есть ему совсем уж не хотелось, а пить — очень.
— Как только я что-то узнаю, то информация сразу попадет к вам, — пообещал Францеву Ленц. — Незамедлительно.
— Надеюсь. Телефон мой у тебя есть.
— Да, Аркадий Николаевич, чего вы себе мобильный аппарат не купите? — Вурдалак отцепил от пояса упомянутое устройство, выдвинул из верхней части тоненькую антенну с кругляшом, а на нижней откинул овальный динамик. — Очень удобная штука, особенно при вашей работе.
— Удобная, — согласился Францев, — но сильно дорогая. Нам не по карману.
— Так давайте я вам и вашим сотрудникам их подарю, — предложил Арвид. — Не как мзду или что-то похуже, нет. Просто как дань уважения. Или в счет долга, в конце концов. Мне так даже проще будет.
— Мы как-нибудь по старинке, — осек его начальник отдела. — Или улучшения финансирования подождем.
— Дело ваше, — поняв, что собеседник пошел на принцип, согласился хозяин клуба. — Но хоть от корзины фруктов-то не откажетесь? Вы же знаете мои привычки — уважаемый гость от меня без подарка никогда не уходит. И это мое право, как хозяина дома.
Францев глянул на него, вздохнул, развернулся и направился к выходу.
— Держи, — сунул в руки Олегу увесистую корзину, набитую яблоками, грушами, абрикосами и еще невесть чем, Арвид, секундой ранее принявший ее от все той же красивой официантки. — Ничего не хочу слышать. Мы сегодня познакомились, по законам моей родины ты не можешь отказать мне в первой просьбе. А я — тебе, потому за мной перед тобой лично, Олег, теперь есть маленький, но долг. Запомни это. Все, догоняй своего шефа!
И Ленц куда-то исчез, лишая Ровнина малейшего шанса вернуть ему корзину. Вроде только-только был тут — и нет его. И официантки нет, пустой зал, ни души.
Наверное, можно было бы поставить подарок на стол и просто уйти, но Ровнин решил, что не станет этого делать. Может, потому что фрукты и пахли, и выглядели здорово, а в отделе сидели ребята, у которых на подобную роскошь денег просто нет, а может, потому что ему очень понравились финальные слова Ленца. Приятно знать, что у тебя теперь в Москве имеется должник. Да, долг ма-а-а-аленький, но он же есть?
— Не ругайтесь, — попросил Олег Францева, когда вышел из здания. — Сам не понял, как он мне ее впихнул!
