— Само собой, — пообещал ему Ровнин и совсем уж было вылез из машины, но тут Ленц вцепился в джинсовку и резко дернул его назад, в салон.
Юноша ни возмутиться, ни испугаться не успел, настолько все быстро произошло, а мгновением позже пришло понимание того, что вурдалак, похоже, только что жизнь ему спас. Дело в том, что не поступи Арвид подобным образом, то сшиб бы Олега промчавшийся по переулку на нереальной скорости черный БМВ седьмой серии, где сидели четверо крепких ребят в кожаных куртках, которые то ли куда-то спешили, то ли от кого-то ноги уносили.
— Блин! — Щеки Ровнина против обыкновения не покраснели, а побелели, поскольку он осознал, что сейчас мог лежать на дороге с травмами, которые абсолютно несовместимы с жизнью. — Ничего себе!
— Не жильцы на белом свете, — глянул вслед черной машине Арвид. — Либо сами расшибутся, либо им кто-то поможет это сделать.
— Да колеса таким прокалывать надо! — поддержал его водитель. — У меня тоже лошадок под капотом много, но я же им волю не даю?
— Благодарю, — дыша так, будто он только что марафон пробежал, произнес Ровнин и протянул Ленцу руку. — Если бы не вы…
— Будем считать случившееся моей благодарностью, — чуть сжал его ладонь вурдалак. — Ты же принял мой подарок? Вот я и сказал тебе таким образом «спасибо». Все, больше вроде тебе ничего не грозит, так что ступай. И я поеду уже.
Окончательно ощущение того, что он был на краю, накрыло Олега тогда, когда он поднялся на крыльцо отдела. Так, что в глазах потемнело, а руки затряслись. Даже сильнее, чем когда он Алирзаева застрелил.
А тут как раз во двор въехала чихающая выхлопной трубой «четверка», из которой выбрался сначала начальник отдела, а следом за ним и Морозов.
— Олежка, ты чего такой взъерошенный? — поинтересовался Францев у Ровнина, подходя к нему. — И мокрый.
— Дождь. Был, — отделяя слова одно от другого, объяснил молодой человек, после достал из-под ремня документы в уже изрядно помятом конверте и протянул их руководителю. — Вот.
— Спасибо. — Аркадий Николаевич сунул конверт под мышку, цапнул парня за подбородок, глянул ему в глаза и протянул: — Интересно, что конкретно тебя в состояние «грогги» ввело. Пошли-ка, приятель, ко мне в кабинет. Саша, ты тоже подтягивайся давай. Обсудим планы — что срочно, что нет. Просто третью субботу подряд мне совесть не позволит у сотрудников красть. У кого-то одного — еще ладно, но не у всех же?
В кабинете Олег выпил воды, более-менее пришел в себя, а после подробно рассказал коллегам обо всем, что случилось во время беседы с Ленцем и после нее.
— Первое, — дослушав его и затушив сигарету в пепельнице, произнес Францев. — То, что с тобой случилось, совершенно нормально. Я имею в виду отходняк. Ты же до того ни разу в шаге от внезапной смерти не был? Так, чтобы она вплотную подошла, а ты ничего поделать не мог?
Олег припомнил пистолет, который покойный Малик направлял на него, после толпу гулей и согласно кивнул. Там все было по-другому. Там глаза в глаза.
— Ну вот. Произошедшее лишь подтверждает, что с рефлексами у тебя все в порядке. Если, конечно, подобное станет повторяться из раза в раз, то придется задуматься о смене профессии, но, думаю, волноваться не о чем.
— Ты еще ничего держался, — добавил Саша. — Я вот проблевался будь здоров как, когда ребята подземника завалили, что мне чуть шею не свернул. Я последним шел, он мне на спину, собака такая, прыгнул и давай голову влево крутить. Аж позвонки захрустели! Мерзкий звук, скажу тебе.
— Что до поступка Арвида… — Аркадий Николаевич побарабанил пальцами по столу. — Он далеко не самый скверный представитель нашей клиентуры, Олежка. У него есть свое понятие о чести, и дела он действительно старается вести чисто. Но в этой ситуации именно ему было менее всего выгодно, чтобы ты умер. Он не тебе помогал, а себе.
— Это как?
— Да вот так, — развел руки в стороны Францев. — Твоя смерть принесла бы ему одни убытки, а жизнь — сплошные дивиденды. Размажь тебя тот «бумер» по асфальту, кто первый попал бы под раздачу?
— Он, — ответил Саша. — Кто еще?
— Разобраться бы разобрались, — продолжил начальник отдела, — но отношения с нами, которые Арвид давно выстраивает, пошли бы прахом. Далее — скажи, какие чувства ты сейчас к нему испытываешь?
— В каком смысле? — оторопел Олег от постановки вопроса.
— Ну не в интимном же! — усмехнулся Францев. — В личностном. Не отвечай, сам скажу — признательность. Верно?
— Ну да, — кивнул Ровнин.
— И это тоже нормально. Ведь Ленц тебя от смерти спас и, заметим, ничего за это просить не стал. Правильный поступок. Благородный.
— А разве все не так?
