Наутро Москва в очередной раз удивила Олега. Он вроде бы начал привыкать к тому, что этот город сродни огромному улью, в котором мельтешит бессчетное количество обитателей, непрестанно двигающихся и занятых разными делами. Кто-то прилетает, кто-то улетает, одни пчелы мед в соты закладывают, другие, те, что трутни, его безостановочно потребляют, и так день за днем, день за днем.
А тут раз — и все переменилось. Поезда в метро пустые, на улицах никого, город словно вымер. Пройдет редкий человек, промчится машина — и только.
— Суббота же! — пояснил Ровнину начальник, с которым тот поделился своим наблюдением. — Лето почти. Кто на даче, кто на водоем городской отправился, кто просто дрыхнет дома. Плюс — это же центр, кто сюда доброй волей в выходной поедет? Какого тут делать?
— Ну, не знаю, — почесал затылок Олег. — Достопримечательности, музеи.
— Москвичи в родном городе по музеям не ходят, — усмехнулся Францев. — У них для этого есть Ленинград. Про достопримечательности я вообще промолчу, они часть окружающего их пейзажа, на который внимания никто не обращает в принципе. Да вот ты сам в Саратове часто на дом с кариатидами или особняк Рейнеке ходил поглядеть в выходной?
— Нет, — признался Ровнин.
— Как и предполагалось. Так чего ты от москвичей тогда хочешь?
— А вы в Саратове бывали, выходит? — заинтересованно спросил у него юноша.
— Бывал, — подтвердил начальник. — Давно правда. Красивый город. Только не спрашивай, почему я этого тебе раньше не говорил. Не хочу отвечать банальное «ты не спрашивал».
У Олега подобное в планах не значилось, он сейчас думал, как бы в очередной раз не покраснеть. Просто ни о первой, ни о второй достопримечательности, упомянутой Францевым, он даже не слыхал, хоть и прожил в Саратове всю сознательную жизнь.
— И вот где ее носит? — Францев затушил сигарету и выбросил окурок в урну. — А?
— Кого? — уточнил Олег, забрасывая в машину черный рюкзак, который вчера ему торжественно вручил Баженов. Был он всем неплох, кроме одного — к надписи «Slayer» еще прилагался рисунок в виде пентаграммы, что Олегу не очень понравилось. Не то чтобы он был сильно набожен, но при этом к разнообразной сатанинской атрибутике относился достаточно негативно.
— Ревину, кого еще? Я понимаю, девушка должна немного запаздывать, но на свидание же, а не на работу. Пусть даже и в выходной!
— А она с нами зачем едет? — осторожно поинтересовался Ровнин.
— Как эксперт, естественно. Ты вроде смекалист, я более-менее опытен, но от этих наших качеств проку в данном деле мало. Тут знания специального толка нужны, которыми наша опаздунья и располагает.
Елена появилась минут через десять. Девушка вошла во двор неторопливо, всем видом давая понять коллегам, какую она им услугу оказала, положив на алтарь работы свой выходной.
— Томна и красива, все мужчины перед тобой должны ложиться штабелями, — окинув Ревину взглядом, произнес Аркадий Николаевич. — Но даже красота не спасет тебя от моего занудства. Почему мы должны стоять на жаре и тебя ждать?
— Ну, вот так! — и не подумала тушеваться девушка, которая и впрямь выглядела весьма притягательно в льняном брючном костюме, выгодно подчеркивающем все достоинства ее фигуры. — Примите как данность.
— И ведь не возразишь, — пожаловался Францев Олегу. — Веревки из всех нас вьет.
— Ага, особенно из вас, — садясь в машину, усмехнулась Ревина. — Вы про такое вон Олежке рассказывайте. Он только пришел, глядишь, и поверит. Хотя — нет. Бедняжка с вами позавчера полдня по Москве катался, теперь поди ему навешай лапши на уши.
Олег их обмен колкостями слушал внимательно, но сам в нее не совался, осознавая, что ему пока по штату подобные шутки шутить не положено.
Хотя, возможно, может, он себя и накручивает, разумеется. Но лучше перестраховаться, а то опять резко укоротят, как в свое время в Саратове. Он тогда тоже вот в такую притворную перебранку Васька и Маруси из паспортного стола влез, так они его крепко причесали, дав понять, что жопе слова не давали. Подрасти, докажи, стань своим — и уж тогда…
— Олежка, а ты меня любишь? — поинтересовалась Елена вскоре после того, как машина выехала из двора.
— Что? — переспросил Ровнин, который, признаться, даже не услышал, о чем его Ревина спросила. Просто он уже ушел в размышления о том, как бы вызнать у начальника результаты его вчерашнего визита к Арвиду. Напрямую же не спросишь — неудобно. Да и, опять же — кто он такой, чтобы перед ним целый подполковник отчитывался?
Но ведь интересно!
— Для тех, кто на бронепоезде, повторю вопрос: ты меня любишь?
— Отвечай «нет», — посоветовал Францев. — Самый правильный вариант.
— Чего это? — подалась вперед Елена, оказавшись аккурат между двумя передними сиденьями, на которые она тут же локти положила. — Обидно, право.
— Потому что ты корыстная, — без особых комплиментов ответил Францев. — Не в смысле алчная, а… Говорить долго, демонстрировать надо. Олежка, ответь «да».
— Да, — покорно произнес юноша.
— Теперь твоя очередь, — глянул на девушку начальник отдела. — И не включай дурака, говори, что собиралась.
