— Да, мы это понимаем. Но потому что всё это ради вашего же блага, или вы хотите оказаться в подземных казематах?
Но ответить Лена не успела, ведь в комнатке будто за несколько секунд выкачали всю энергию. Холод пронзил тела находящихся внутри независимо от того, в каком положении они находились. В этот же момент серокожая жертва голодовки вошла внутрь. Хуан, увидев гостя, вскочил на ноги и, загородив лежащую на постели Лену и едва сдерживающуюся медичку, со словами: «Господин Даворатор, прошу вас покинуть помещение, у вас нет права находиться здесь!» — достал орудие всё так же будто из воздуха, как это делали Салматия и Маркус.
Но тварь, лишь жутко улыбнувшись и на мгновение остановившись, посмотрев на солдата перед собой, почти сразу потеряла интерес к нему, сосредоточившись на Лене, которая старалась лишний раз не вдыхать. А потом она сделало шаг вперед. Увидев это, Хуан попытался вскинуть оружие, а на его броне начали светиться печати. Но помогло это мало, потому что тварь почти мгновенно разверзла пасть, и печати так и не смогли сработать, а рука существа буквально размазалась в воздухе и впечаталась прямо в грудь мужчине, который отлетел прочь и врезался в стену, после чего сполз вниз, бесуспешно пытаясь вздохнуть. Изо рта у него вырывалась кровь напополам с воздухом.
Медик же, увидев, что стало с её командиром, инстинктивно попыталась создать печати, но попала в аналогичную ситуацию, как и Хуан. Но тут она смогла удивить Лену, потому что печать на руке, которая, казалось, погасла, вспыхнула снова, но уже не черной, а серебряной энергией, и спустя пару мгновений вперед отправилось множество лезвий. Печать продолжала раскручиваться и хоть и имела всего четыре грани, превратилась в грозное оружие. Даворатор же явно замедлился, вынужденный поглощаться чужеродную энергию, которая активно пыталась превратить его в шинкованную кучу мяса.
Один раз лезвие даже смогло прорваться сквозь поглощающую воронку и попасть прямо в живот твари, но в итоге смогло лишь порвать одежду на ней, оставив небольшой порез на коже, которая буквально на глазах заросла, и восстанавливала покров «кожи». Однако это оказалось единственным успехом медика, ведь тварь уже подошла на расстояние вытянутой руки и нанесла очередной удар по руке с печатью. Печать попыталась остановить удар, но лопнула как стекло, а сам кулак достиг руки женщины. А дальше раздался хруст и звук лопающего стекла, а неизвестная женщина рухнула на пол, поддавшись инерции, но так и не потеряв сознания. На её теле попытались заработать печати, но они всё так же погасли, потеряв начальный импульс.
Но тварь не обратила на это никакого внимания, просто переступив через противника и подойдя вплотную к кровати. Когда до Лены ей оставался один шаг, пасть-воронка захлопнулась, а в глазах, направленных на девушку, появился плотоядный интерес.
Однако ожидаемого страха тварь не увидела. А раздавшийся ледяной голос Северской вообще заставил узкие зрачки превратиться практически в точки:
— Ну и что уставилась, тварь? Поверь, ты меня не впечатлил… или впечатлила.
— А ты смелая, принцесса. — Голос твари был очень тихим, приходилось прилагать усилия, чтобы его услышать, однако этот шёпот, казалось, пытается поглотить душу. — В твоем положении тебе стоит быть менее язвительной. Хотя мне всё равно, ведь я пришёл сюда за твоей энергией. — Он схватил Лену за горло и начал поднимать её. Девушка, до сих пор не пришедшая в себя, могла лишь трепыхаться.
— Знала бы ты, как долго я этого ждал. Во времена королевства я смог однажды попробовать энергию Астерико, и это было восхитительно, — и, начав раскрывать пасть, добавил: — Интересно, какова ты будешь на вкус?
Это были его последние слова, а потом Северской стало совершенно не до них, ведь из неё начала как поток уходить сила и что-то ещё более неуловимое. Это чувство было невероятно отвратительным, и только сжатая на горле рука не позволяла девушке заорать от ужаса напополам с омерзением. А поток изнутри неё становился лишь сильнее, и в какой-то момент начала приходить странная апатия.
И в момент, когда Лена, казалось, вот-вот потеряет сознание, раздался выстрел и скрежет металла. Даворатор вздрогнул, а рука, державшая жертву, внезапно потеряла силу и отпустила девушку. Удар об пол привел хранительницу в себя, и она смогла увидеть Хуана, который, опираясь на стену, держал двумя руками пистолет и всаживал пулю за пулей в тварь перед ним. Каждый выстрел явно тяжело давался мужчине, но тот, похоже, не замечал боли. Глаза бойца остекленели, и его действия стали походить на работу машины, единственное предназначение которой было уничтожать врага перед собой.
