Он мог видеть, к чему ведет этот план. Варвары прокладывали путь вдоль улицы к воротам. Как только он будет открыт, все будет потеряно.
Ахура тоже это видела, и она также видела, что варваров не остановить. Когда Хуэй вытащил свой меч, чтобы присоединиться к обороне, она попыталась схватить его за руку, чтобы удержать. Хуэй отбросил ее и побежал в сторону сражения. Его ноги скользили по блестящему от крови известняку, мимо мертвых и умирающих охранников.
Один из воинов-гиксосов увидел его приближение и обернулся. Его клинок полоснул по груди Хуэя. В последний момент Хуэй взмахнул клинком, чтобы отразить удар, и от лязга металла острая боль пронзила его руку до локтя.
Сила отбросила его назад на пятки, а затем воин взмахнул мечом высоко, затем низко, каждый удар был подобен удару молота, когда Хуэй парировал их. Его мысли путались от скорости атаки. Хотя он многому научился в своих спаррингах с Синими Крокодилами, Хуэй не мог сравниться с воином такого калибра.
Хуэй знал, что последует смертельный удар. Он услышал крик Ипвет. Изогнутое лезвие полоснуло его по шее с достаточной силой, чтобы снести голову с плеч. Каким-то образом, в конце концов, он отшатнулся в сторону, и когда он повернулся, лезвие плашмя ударило его по черепу.
Хуэй упал, его разум улетел в темную дыру. Когда он пришел в себя мгновение спустя, Ахура и Ипвет отчаянно трясли его. Нападавший оставил его умирать. Как в тумане, он смотрел мимо двух женщин. Оставляя за собой трупы, банда варваров пробилась к воротам. Они с легкостью прорвали последнюю линию обороны.
Ошеломленный, Хуэй смотрел, как варвары подставили плечи под засов и подняли его вверх. Деревянная балка с грохотом упала на землю. А потом варвары схватились за ручки из папирусной веревки на воротах и потащили их к себе.
Когда ворота распахнулись настежь, рев за стенами перешел в неистовство и стал похож на рев хищного зверя.
Схватив свой меч, лежавший на камнях, Хуэй вскочил на ноги. Клинок колебался перед ним, и он раздумывал, хватит ли у него мужества устоять на ногах.
Но затем ворота широко распахнулись, и орда гиксосов ворвалась внутрь. Колесницы устремились вперед по аллее процессий. В отчаянии оставшиеся в живых охранники попытались бежать, но их раздавило колесами. Пехотинцы мчались за колесницами, заполняя улицу от стены до стены.
Опередив орду, египетские граждане бежали. Лица застыли в ужасе, их крики смешались с шумом. Женщина споткнулась и упала, и ее тут же затоптала охваченная паникой толпа. Хуэй наблюдал, как старика придавило к стене, и еще двое рухнули под волной перепуганных людей.
И тут Хуэй мельком увидел знакомое лицо – Адома, жестокого лодочника, неуклюже ступающего по суше, как водяная корова. Он завыл так, как когда-то заставлял выть Тау. Когда Адом отстал от бегущей толпы, он закричал о помощи. На него надвигалась колесница. Когда Адом полуобернулся, возничий рубанул его мечом. Лезвие вспороло огромный живот Адома, и его блестящие внутренности вывалились на улицу. А потом он исчез из виду, все, что в нем осталось живого, было раздавлено колесами следующих колесниц.
- Боги свершили правосудие, - подумал Хуэй, отворачиваясь.
- Мы должны бежать! - закричала Ипвет.
- Куда?' Голос Ахуры, в который раз, не содержал уверенности. - Спрячемся ли мы?
- Нет! - крикнул Хуэй. - Мы должны достать Камень Ка!
Прежде чем две женщины успели возразить, Хуэй схватил одной рукой руку Ипвет, а другой - руку Ахуры. Вместе они бросились прочь от панически бегущей толпы. Не медля ни минуты. Толпа всколыхнулась, когда колесницы проложили сквозь нее путь.
Хуэю хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать воплей тех, кто попал под копыта или был раздавлен колесами, но он продолжал подниматься по ступеням к площади, дворцу и храму за ней.
Подняв глаза, Хуэй мельком увидел силуэт фигуры на верхней ступеньке лестницы, за которой маячила луна, – старуха, закутанная в шаль. Старуха подняла дрожащую руку и указала на него.
- Сюда! - взвизгнула она. - Он здесь!
- Кто говорит?" - спросил он, и его пробрал озноб.
Ипвет смотрела на него, широко раскрыв рот.
Хуэй снова взглянул на ожидающую фигуру. Неужели его глаза сыграли с ним злую шутку? Это была не сгорбленная старуха, а высокая, статная женщина, лицо которой скрывала тень.
Тени сместились, и истина поразила Хуэя, как молния.
- Мать?.. - прошептал он.
Исетнофрет смотрела вниз, ее лицо исказилось от ярости, глаза светились огнем безумия. Хуэй ощутил вихрь эмоций, избитый и измученный жаждой мести, которая так долго разъедала его сердце.
- Сюда! - снова крикнула Исетнофрет.
Хуэй услышал позади себя еще один леденящий кровь крик. Он вскинул голову и повернулся в сторону новой угрозы. Кен боролся, чтобы взять свою лошадь под контроль в толпе людей, его полный ненависти взгляд был прикован к Хуэю. Зверь начал продвигаться к ступеням.
Раздался крик, и Хуэй отпрянул назад. К нему устремился клинок.
