Ипвет сделала выпад, схватив Исетнофрет за запястье прежде, чем нож успел вонзиться в ее брата. Долгое мгновение Ипвет крепко держала ее, и Хуэй обнаружил, что снова смотрит в пылающие глаза своей матери. Он почувствовал прилив отвращения и отчаянное желание схватить мать за горло, лишить ее бессмертия, которого она жаждала, убить ее прямо здесь и сейчас.
- Я должен был покончить с твоей жизнью той ночью в доме моего отца, когда я увел у тебя свою сестру, - прорычал он.
Черты лица Исетнофрет ожесточились, когда она поняла, что он сделал, и костяшки пальцев побелели, когда она с силой опустила клинок.
- Твоя жизнь должна быть принесена в жертву Сету! - прошипела она.
- Нет! - воскликнула Ипвет.
Она вывернула запястье матери и дернула Исетнофрет в сторону. Колдунья споткнулась и упала со ступенек.
Ипвет и Ахура схватили Хуэя и потащили его вверх по ступенькам и через площадь к храму.
- Что теперь? - воскликнула Ахура. - Наш единственный выбор - смерть или рабство. И я больше не буду рабыней.
- Во-первых, Камень Ка. Тогда... Да, есть третий вариант.
Хуэй оглянулся через плечо. Исетнофрет нигде не было видно, но Кен направил свою лошадь к вершине лестницы и теперь готовился скакать по ней вниз.
- Бегите быстрее, - подгонял их Хуэй.
- Какой третий вариант?
– Мы уйдем тем же путем, которым пришли гиксосы, - через потайной туннель. Никому и в голову не придет искать нас там. И у меня есть лодка, которая переправит нас через реку в безопасное место.
- Ты с ума сошел? - воскликнула Ипвет. - Зачем тратить время на Камень Ка? И как мы доберемся до безопасного места, когда орда варваров будет между нами и туннелем?’
Удары копыт стучали по камню позади него, приближаясь. Хуэй мог видеть за колоннами, обрамляющими вход в храм, двух перепуганных священников, стоящих на ступенях. Хуэй пронесся мимо них.
Они поспешили в святилище в задней части храма. По белым стенам плясали огоньки, наполняя интерьер туманным золотистым светом, а в воздухе витал пряный аромат благовоний. Вдоль стен стояли каменные колонны, а между ними были тонко раскрашенные фрески, изображающие людей и щедрость, дарованную им богами, каждая из которых была подчеркнута описанием в священных письменах. В одном углу стояла статуя Гора, возвышавшаяся в три раза выше Хуэя. Бог с головой сокола смотрел на него сверху вниз, красно-белая перламутровая корона на его голове означала, что он был царем всего Египта.
- Великий Гор, дай мне защиту, - пробормотал Хуэй, постукивая двумя пальцами по лбу.
У дальней стены стоял алтарь, а на нем - Камень Ка, черный, как ночь.
Хуэй почувствовал, как у него скрутило живот, когда он увидел это. Возможно, он был проклят, а возможно, именно такой путь выбрали для него боги, когда он принимал их дар. Когда в дверях раздались крики, Хуэй обернулся и, выхватив меч, направился к столу богов. Он жестом приказал Ахуре и его сестре укрыться за колоннами.
Кен вошел, его черты лица были словно каменными. Кровь капала с его меча. Жрецы больше не будут возносить молитвы.
- Брат, - вызывающе сказал Хуэй. - Прошло слишком много времени с тех пор, как мы говорили в последний раз.
- Меня удивляет, как такой человек, как ты, все еще жив.
"Такой, как ты". Хуэй поморщился от презрения, которое он услышал в голосе брата.
- Нам нет необходимости сражаться, - начал он.
Кен фыркнул. - Мир станет лучше без тебя. - Его глаза метнулись к Камню Ка. - И с этим в руках матери.
Он шагнул вперед, крепче сжимая рукоять своего клинка.
На этот раз Хуэй почувствовал такую волну боли, что больше не мог ее сдерживать.
- Откуда эта ненависть? Когда мы были детьми, никто не был ближе. Ты защищал меня. Ты заботился обо мне. Мы так много смеялись, пели песни и проводили время вместе...
Лицо Кена исказилось в такой злобной гримасе, что Хуэй отступил назад. И все же он подумал, что это выражение выглядит странно, как маска, которую его брата заставили надеть, а сквозь нее проглядывают отчаянные, затравленные глаза настоящего Кена.
- Я никогда не испытывал к тебе ничего, кроме ненависти.
- Но я помню...
- Ты неправильно это запомнил.
Кен шагнул вперед. Хуэй отступил назад, размахивая мечом из стороны в сторону.
- До твоего появления отец любил только меня. До того, как он женился на этой ведьме Кии, которая отвлекла его мысли от его настоящих детей и от моей матери.
- Это неправда!
- Это так! - бушевал Кен. - Мама мне все это рассказала. Ты всегда был его любимчиком. Я был для него никем.
В это мгновение Хуэй увидел яд, который Исетнофрет влила в сердце Кена – годы и годы этого яда, очернявшего его душу. Он никогда не оправится от этой лжи. Хуэй почувствовал прилив горя от потери брата, которого, как он думал, он знал, но тут Кен сделал выпад, и их клинки столкнулись, Хуэй парировал удар, его разум внезапно опустел от всего, кроме желания выжить.
Кен оттопырил губы, нанося удары справа, затем слева, широкими нисходящими движениями. Он всегда был жестким, холодным, расчетливым. Но Хуэй с удивлением обнаружил, что с легкостью парирует удары брата, и понял, что гнев поглотил его противника.
