Шесть дней до Нового года
Убираю дела в сейф и закрываю на ключ. До Нового года всего ничего, а настроение стремительно катится в пропасть. Тоже мне праздник придумали. Куплю вина и мандаринов. Идеально под бой курантов.
Переобуваюсь в сапоги, надеваю китель с двумя звездами на погонах и собираю в сумку мелочевку. За стеной раздается дружный мужской ржач. Опера «работают». Невольно усмехаюсь, но в гости не пойду. Меня никто не приглашал, да и с тех пор, как мы расстались с Максом, отношения с остальными членами команды стали натянутыми.
— Лена Юрьевна! Лен, подожди! — слышу за спиной прерывистое дыхание Макса, явно пытающегося догнать меня по коридору.
— Чего тебе, Марьянин? — оборачиваюсь и хмыкаю с издевкой. — Ты вроде женился.
— Да при чем тут это? — отмахивается он.
— Ближе к делу, — нетерпеливо стучу ногтем по дисплею часов. — У меня нет времени на твои душевные метания.
Лукавлю, конечно, времени у меня хоть отбавляй. Особенно одинокими вечерами, но не плакаться же об этом бывшему. Тем более нас связывал только секс. А любовь у Макса случилась с другой. Я приняла и отпустила. Зла не держу.
— Я слышал, ты от нас уходить собралась? — его голос звучит неуверенно, будто он и сам не верит в сказанное.
— Кто у нас такое трепло? — прищуриваюсь и киваю в сторону кабинета оперов.
— И все же... — он делает шаг ближе, явно собираясь на что-то важное, а я с вызовом поднимаю подбородок.
— Ты сейчас пытаешься выглядеть загадочно, или у тебя что-то болит?
Макс смеется и напряжение между нами немного рассеивается. Все же делить нам давно нечего. Мы просто сослуживцы и в какой-то мере приятели. Да и с женой его я в хороших отношениях.
— Ну, собралась, и что? — закатываю глаза, будто он только что спросил что-то совсем глупое. Но мне не по себе, я не планировала раскрывать планы до Нового года. На новом месте еще не все понятно.
— Это из-за меня? — в его голосе слышится что-то вроде раскаяния, и это заставляет меня на секунду задуматься.
— Макс, ты серьезно? — говорю с легким сарказмом, скрещивая руки на груди. — Ты правда думаешь, что я по тебе убиваюсь?
— Да хер знает, стремно все как-то вышло... — он чешет затылок, словно мальчишка, попавшийся на шалости.
— Нормально все. Я не в обиде, — откровенно наслаждаясь его неуверенностью. Не часто такое встречается. Хоть какая-то сатисфакция. — Никто никому ничего не должен.
— Точно? — он вскидывает голову, пытаясь найти хоть малейший намек на сомнение в моем взгляде.
— Абсолютно, — киваю, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Но, если ты ещё раз заикнешься об этом, я передумаю.
— Тогда пойдем за примирение, — ухмыляется он довольно, берет меня под локоть и тянет за собой.
— Да мы не ссорились, — качаю головой, но улыбка сама по себе растягивает губы.
— Пошли-пошли, поляна накрыта, — говорит он, а я закатываю глаза.
Опера все же неисправимые. Вхожу в кабинет и сразу в руках появляется «штрафной» стакан с вином. Опера дружно чокаются со мной и переключаются на Шамана, который рассказывает очередную забавную историю.
— Елена Юрьевна. — раздается строгий голос за спиной, и я тут же напрягаюсь.
И начальство здесь. Куда ж без него?
— Станислав Михайлович, а вы здесь как?
— Если пьянку не можешь предотвратить, надо ее возглавить! — Волков улыбается во все тридцать два и отпивает коньяк из бокала.
— А дежурит кто? — смотрю на него с иронией. Не порядок в отделе.
— Тот, у кого жена беременная, — он пожимает плечами, будто это самый логичный выбор.
Оборачиваюсь и встречаюсь с глазами с Дэном.
— Божечки-кошечки... — улыбаюсь, покачав головой. — Ну, конечно, классика жанра.
Его Настя очень неординарная девушка, потому Морозову приходится быть в тонусе двадцать четыре на семь.
— Лен, давай отойдем, разговор есть, — Стас отводит меня в сторону.
Так я и знала, что все не просто так.
— Пойдем ко мне, — заходим в соседний кабинет, где нам никто не помешает. — Что ты хотел?
— Рапорт твой обсудить. В СК собралась?
— Ну, собралась, и что?
— Сговорилась, значит, с Иркой, чтоб меня нагнуть? — его лицо приобретает наигранное выражение обиды.
— Вот нам делать-то больше нечего... — закатываю глаза, качая головой. — Стасик, мир не крутится вокруг тебя, даже если тебе этого очень хочется.
— Язва, — хмыкает он. — Как я без следствия?
— Ой, не прибедняйся, — снисходительно отмахиваюсь. — Придумаешь что-нибудь, как обычно. Да и я не одна у тебя в следствии.
— Ладно, против баб все равно не попрешь. Вот интересное дело. Раскрываешь до конца праздников — и вали на все четыре стороны, — добродушно тянет полковник и отдает мне картонную папку, словно это билет в один конец.
— А если нет? — прищуриваюсь, ощущая, что это предложение явно с подвохом.
— Значит, тебе, там делать нечего, и остаешься начальником следствия у меня, — его тон наполнен вызовом, и я лишь улыбаюсь, сверкая глазами.
— Думаешь так заставить меня остаться? — ухмыляюсь, наклонив голову. — Ты ведь знаешь, что я люблю побеждать…
