– Ну что ж. Начинаем. Господин Чарльз Рединг, – послышался голос начальника поезда. – Пропал. Нам нужно сделать опись его вещей, чтобы вернуть их родным. Таковы правила.
– В смысле? – спросила я, заглянув в открытое купе. Оно хоть и было украшено гирляндами, но казалось не таким роскошным, как мое или герцога. На столике лежала стопка одинаковых книг и саквояж.
На полу лежала раскрытая книга, а я увидела в ней стихи. Это что? Тот самый поэт, который хотел стать знаменитым и прославиться?
– А как пропал? – спросила я, видя, как его вещи складывают на стол.
– Он просто не успел на поезд, – вздохнул начальник поезда.
– Вы хотите сказать, – сипло спросила оперная дива, – Что вы его там оставили?
– Вы знаете принцип поезда, – вздохнул начальник поезда. И были ознакомлены с правилами. – Поезд не ждет.
– Вы оставили беднягу там, в лесу? – спросила я, с ужасом, пока проводилась опись вещей и пересчет сборников стихов.
– Я уже сообщил. Сейчас группа выдвинется на его поиски, – произнес начальник поезда.
Кондукторы что-то выписывали на бумажку.
Один пробегал пальцами по корешкам сборников, второй записывал результат. Так же на столе лежала одежда, часы с гравировкой, очки, несколько перьев в футляре, портмоне с деньгами и портрет какой-то женщины в красивой оправе.
– Вот, распишитесь, – протянули бумажку нам.
Я поставила свою роспись. Следом расписалась оперная дива, оставив шикарный автограф на половину страницы.
– Простите, что отвлек вас от отдыха. Благодарю за оказанное содействие, – улыбнулся и козырнул начальник поезда.
Я прошла в следующий вагон, видя, как в вагоне ресторане возле окна сидит вдова, глядя в окно. Рядом с ней сидела служанка, уговаривая ее выпить лекарство.
Немного ускорив шаг, я дошла до моего купе и положила руку на дверь. Мне казалось, что муж будет там, и непременно спросит, где я была? Я всегда смогу сказать, что меня попросили побыть понятой. И я не могла отказать.
Немного успокоившись, я открыла ее, понимая, что купе совершенно пусто. Сходив в вагон ресторан я заказала себе еду, поела, и вернулась к себе.
– Это хорошо, что ты сказала все сразу, – проговорила я почти вслух. – Лучше быть честным с самого начала.
Но внутри была неприятная пустота. Она изматывала.
– Да хватит, что ты как маленькая! – возмутилась я на саму себя. – Меньше драконов – целее репутация!
Эта фраза мне так понравилась, что я повторила ее несколько раз, даже улыбнувшись. А ведь правда. Как хорошо, что это случилось почти сразу, когда я еще не успела привязаться. Но внутри что-то хныкало.
Впервые за столько лет я наконец-то почувствовала интерес.
– Ничего, – сглотнула я. – Как только это путешествие закончится, я подам на развод. Куплю себе красивый дом, первые месяцы буду заниматься обустройством. Потом …
Что будет потом, я еще не придумала.
Я уселась в кресло и задремала. Это было так легко под убаюкивающий стук колес.
– Меньше драконов – целее репутация, – пробормотала я, погружаясь в сон.
Проснулась я, когда на улице было темно. На столике лежала свежая газета. Я подошла и взяла ее.
– Поэта Чарльза Рединга так и не нашли! – прочитала я заголовок на главной странице газеты. – Но поиски продолжаются…
Я увидела портрет того самого приставучего поэта и даже выдержки из его стихов.
– Черепичными глазами смотрит нежность в никуда, под полями и холмами продирается вода. Черным небом чай заварен, ты прекрасна, как балкон… И слова, сбиваясь в стаю, превращаются в закон, – прочитала я строчки.
Далека я от поэзии, видимо.
Внезапно в дверь постучали, а я открыла. На пороге стояла Ровена.
Честно, я ожидала увидеть кого угодно, но не ее.
Я даже подняла брови, глядя на красавицу. Я ожидала, что сейчас она нагло потребует себе моего мужа, устроит грязный скандал, обвинит меня в том, что я – такая-сякая жена и выкатит свои претензии на Ровланда.
То есть, сделает все, что делают любовницы, чтобы влезть острым клином в чужую семью.
Я даже приготовилась к скандалу.
“Нет, это не я в отчаянии. Это ты – в отчаянии, раз пришла сюда!”, – готовила я резкий холодный ответ на все претензии.
“Лети, голубка обратно и передай ему, что мы с ним разведемся, как только вернемся домой!”, – пронеслась в голове заготовленная фраза.
– Я могу войти? – робко спросила Ровена.
Голос ее не выдавал превосходства победительницы. Наоборот. Она выглядела смущенной и обескураженной.
– Нет, – коротко ответила я, глядя на ее юное красивое лицо, в обрамлении светлых волос.
Муж был прав. Мы действительно были очень похожи и относились внешне к одному типу женщин.
– Я вас понимаю. Мне очень неловко, что так получается, – произнесла Ровена, опустив глаза. – Но я знаю, как вы хотели малыша. И я готова вам его подарить. Мы уже подписали с вашим мужем договор.
Я молча слушала ее короткие фразы. Сейчас я чувствовала какое-то опустошение. Я не испытывала ревности. Только жгучая обида неприятно шевелилась в моей душе.