- Как думаете, только вас мучает проблема, как себя правильно и достойно вести, если ты разводишься? – уточнил Куроко. – Я думаю, многих. Вот только не у всех хватает смелости об этом спрашивать и это обсуждать.
- Вряд ли у меня хватит, – хмыкнул Касамацу.
- А вот Ёширо уверен в обратном, – покачал головой Куроко. – Ему я почему-то склонен верить больше.
***
Строки сочинялись удивительно быстро и складно, и Касамацу даже почти ничего не переписывал. Только прерывался пару раз. Один раз, чтобы попрощаться с уходившими домой Куроко и Лео, второй – чтобы усадить уже клевавшего носом Ёширо в такси к возвращавшейся от подруги Минори. Он не видел жену уже почти три недели – она старательно избегала встречи, даже когда он приходил к Ёширо. Минори похудела и выглядела немного уставшей, но по-прежнему серьёзной и непреклонной в своём решении. Ещё вчера его бы это, наверное, покоробило, но сегодня вечером Юкио почему-то чувствовал странную уверенность. В том, например, что он сможет вести себя как мужчина, несмотря на обиду и уязвлённое самолюбие. Сможет, потому что сын верит в то, что он справится. А это самое главное.
И вместе с пятьюдесятью правилами разведённого мужчины, которые он решил описать в ответ на выдуманный им же самим вопрос о том, как вести себя при расторжении брака, сами собой приходили и ответы на его собственные вопросы. Он не будет досрочно гасить ипотеку. Тогда не нужно будет продавать дом, где Ёширо провёл детство и где остались его лучшие детские воспоминания. И он больше не позволит Минори вызывать «мужа на час», если нужно будет что-то починить или ввернуть лампочки. И он обязательно будет видеться с сыном не реже, чем через день, чего бы ему это ни стоило.
Материал был готов около полуночи. Оставалось придумать только последнее, пятидесятое правило, и концовку. Касамацу крутанулся на стуле и закинул руки за голову. Вроде бы, он вспомнил и обдумал всё, при этом сумев неплохо разобраться в себе. Последнее правило не желало придумываться, и он уже всерьёз рассматривал вариант, вопреки любви журналистов к круглым числам, прервать список на пункте сорок девять, когда в отсек поскрёбся закутанный в тёплое пальто и шарф Сакурай.
- Доброй ночи, Касамацу-сан. Я прервал творческий процесс, извините, – проговорил он, мельком глянув на экран. – Я хотел спросить, будет ли завтра к утру статья. Акаши-сан поставил срок завтра к обеду, мне…
- Я почти закончил, завтра утром будет, – ответил Касамацу. – Извини, что заставил ждать.
- Ничего страшного, я всё равно работал с материалом Кисэ-сана, – добавил он. – Я ещё хотел сказать, что ваш сын на вас очень похож. И вы очень хорошо с ним рядом смотритесь. Я даже зарисовал. Извините… – Сакурай протянул ему лист бумаги, на котором карандашом был нарисован он сам с Ёширо на руках. – Извините, если позволил себе лишнее.
- Ты хорошо рисуешь, – оценил Касамацу. – Я не знал.
- Ходил в художественную школу, – смущённо пробормотал Сакурай.
- Спасибо, – поблагодарил Касамацу, положив рисунок рядом с компьютером, и взгляд упал на цифру пятьдесят в списке.
И теперь он точно знал, какое правило было самым главным. То, которое он уже, к сожалению, не сможет выполнить, потому что в его сумке уже лежали документы на развод. Касамацу дописал одну простую фразу, в которой было больше смысла, чем во всём, что он когда-либо советовал в своей рубрике, сохранил документ и тут же отправил его по электронной почте на корректуру.
- Не хочешь пойти выпить, Сакурай? – спросил Касамацу, надевая куртку.
- Я не пью, Касамацу-сан, – ответил тот, неловко улыбнувшись, – извините.
- Понятно, – кивнул тот и выключил свет над рабочим столом. – Молодец. А вот я, кажется, уже пью.
========== Часть 7. Выйти из зоны комфорта (Химуро, приглашённые звёзды Хьюга и Рико) ==========
Химуро стоял у расстрельной стены, опустив взгляд и как будто абстрагировавшись от всего происходящего. Искорка интереса зажглась в единственном видимом из-под длинной чёлки сером глазу только когда дело дошло до уничтожения бумажной версии его многострадальной статьи. Лео тоже вытянул шею и с любопытством заглянул в кабинет, даже непробиваемый Куроко покосился на шефа с тенью интереса в больших голубых глазах. Да и не мудрено, ведь к этому моменту изобретательный главред «Отоко» исчерпал почти все разумные способы уничтожения бумаги и теперь ему предстояло проявить фантазию или пуститься по кругу. Акаши не моргнув глазом поднялся и подошёл к большой кадушке, в которой гордо красовалась приличных размеров пальма – единственное растение, сумевшее выжить в таком близком соседстве с подавляющей аурой всемогущества и при почти полном отсутствии воды. Воткнув в сухую плотную землю нож для писем, Акаши в считанные минуты сделал ямку и сунул туда скомканные листки, щедро присыпав сухой землёй. Лео мысленно сделал заметку – не забыть полить несчастное растение.
