Лео, признаться, был сильно удивлён, когда увидел очередь, которая выстроилась к нему сегодня с самого утра. Корреспонденты «Отоко» почему-то посчитали именно его, а не главного редактора, достойной кандидатурой, чтобы подтвердить письменно своё намерение покинуть редакцию до Нового Года. Видимо, именно поэтому выбрали день, когда Акаши не планировал появляться в редакции до вечера, чтобы не дать ему, Лео, возможности пригласить их на красный ковёр. И Лео по какой-то непонятной причине запомнил лица и фразы всех. Первыми с самого утра явились Мидорима и Такао. Мидорима бескомпромиссно положил на стол Лео листок с заявлением и тут же поправил очки, посмотрев на Лео. Из-за его спины выглянул Такао, сжимавший обеими руками своё заявление с чуть помятыми уголками. Он сначала посмотрел на Мидориму, затем пожал плечами и тоже шмякнул свой листок на стол перед Лео.
- Вы всё-таки решили уходить? – вскинул брови Лео, проглядев оба заявления.
- Да, разумеется, – отозвался Мидорима, а Такао пожал плечами и кивнул.
- Шин-чан сваливает в свой лекторий, а я иду на радио, – пояснил он после небольшой паузы.
- Разве у вас не получилось замечательное обозрение с элементами игры, Мидорима-сан, Такао-сан? – вклинился в разговор сидевший напротив за своим столом Куроко.
- Да, квест вышел знатный! – подтвердил Такао и ностальгически улыбнулся. – Всем угодили, как мне кажется. И лекция была, и фильм, и прогулка, и поесть… – принялся припоминать он.
- Получилось хорошо, разумеется, – кивнул Мидорима.
- Тогда… – Куроко не успел договорить.
- Ну так ведь Акаши всё равно не даст жить спокойно, – пожал плечами Такао. – К тому же, Шин-чан и я уже согласились на другую работу. Так что…
- Ну, воля ваша, конечно, – вздохнул Лео. – Но, может, всё-таки передумаете?
- Нет, разумеется, – ответил Мидорима, бескомпромиссно поправил очки и вышел, за ним потянулся понурый Такао.
Следующими в приёмную зашли Аомине и Кагами, в кои-то веки не просто не столкнувшиеся в дверях, но даже синхронно застывшие на пороге, пропуская друг друга. Синхронно же подошли к столу Лео и синхронно положили на стол заявления, мощно шлёпнув поверх листа могучими ладонями.
- Что, уходите? – поинтересовался Лео.
- Угу, – синхронно кивнули Аомине и Кагами.
- Вам не понравилась работа над репортажем? – прошелестел Куроко.
- Да нет, репортаж получился отличный, – пожал плечами Кагами и ткнул под бок ухмыльнувшегося Аомине. – Пожалуй, лучший материал из тех, которые я написал в «Отоко». Если не вообще…
- Угу, – согласился Аомине. – Хорошая была идея, да?
- Хорошая, – согласился Кагами.
- Тогда, возможно, вам придут такие же стоящие идеи, Аомине-сан, Кагами-сан? – спросил Куроко.
- Смысл? – протянул Аомине. – Акаши всё равно зарубит все идеи на корню.
- Ага, – согласился Кагами. – Ему ж ничем не угодишь.
- Короче, хорош тут разговоры разговаривать, – пресёк рассуждения Аомине. – Решили же уходить, значит, уходим.
- Не имею права вам препятствовать, – вздохнул Лео и положил заявления к заявлениям Мидоримы и Такао.
Момои зашла ближе к обеду. Положила заявление Лео на стол и застыла на мгновение, задержав взгляд на белоснежном листке.
- Момои-чан? – Лео поднял на неё вопросительный взгляд. – Всё-таки увольняешься?
- Да, – кивнула та. – Я же говорила, что не намерена больше терпеть отношение Акаши и каждый раз выслушивать от него претензии к моей работе в подобной форме.
- Но ведь в вашу рецензию в новогодний номер Акаши-сан внёс минимум правок, разве нет, Момои-сан? – спросил Куроко.
- Неважно, – отмахнулась Момои. – Я устала это терпеть.
- Настолько, что увольняешься в никуда? – уточнил Лео.
- Да, настолько, что увольняюсь в никуда, – поджала губы Момои и чуть выше вздёрнула подбородок. – У меня есть накопления, и я хочу отдохнуть. Съезжу в путешествие, – уверенно кивнула она.
- Одна? – улыбнулся Лео.
- А хоть бы и одна, – Момои откинула за плечо шлейф розовых волос и, застучав каблучками, направилась к выходу. – Счастливо оставаться.
Лео вздохнул.
- Похоже, пора заводить папочку для заявлений, – проговорил он, мельком посмотрев на задумчивого Куроко.
Ханамия отдал заявление молча, не снизойдя до объяснений. Да Лео и не особенно спрашивал – на листке в весьма характерных витиеватых выражениях, в которых моментально читался стиль Ханамии, было изложено, что он не собирается больше работать в редакции, где его постоянно притесняют, не дают развиваться его таланту, а также то, что это место он уже перерос.
- Вам не понравилось получившееся интервью-беседа с Киёши-саном, Ханамия-сан? – спросил Куроко. – И мне кажется, что эта ваша работа выгодно отличается от других…
- Заткнись, паинька, – съязвил Ханамия, даже не взглянув на стажёра. – Это совершенно не мой стиль. И даже не думай, что я считаю, что ты выиграл наш спор.
И он вышел из приёмной.
- Ну, одно можно сказать утвердительно: если он ещё не придумал для тебя страшную расправу, то и себя выигравшим он тоже не считает, – философски заметил Лео.
