Учитывая сжатые сроки подготовки материала, Ханамия напряг прикормленного детектива, к услугам которого прибегал нечасто и только в самом крайнем случае. Сето постарался на славу. Его стараниями Ханамия узнал про Киёши Теппея куда больше, чем было нужно и чем он, признаться, хотел. В память врезались не только адрес и прочие стандартные характеристики, но и группа крови, номер социальной страховки и аттестата, список болезней и прививок, оценки за все годы обучения и результаты всех матчей, в которых он участвовал, выступая за школьную баскетбольную команду. Сето сумел раздобыть характеристику, которую дали Киёши его преподаватели при поступлении на медицинский, отзывы однокашников. И всё это Ханамии пришлось не только просмотреть, но и проанализировать в поисках вожделенного компромата. Он чёрт побери даже дни рождения его единственных родственников – бабки и деда – вызубрил наизусть и всё тщетно. Среди всего этого вороха пёстрой и всеобъемлющей информации не было того самого важного элемента, который он так искал. По выражению Сето, Киёши был чист. И это раздражало. Именно поэтому Ханамия заплатил Сето только половину условленной суммы. Сето пожал плечами и ушёл, оставив Ханамию один на один с кристально чистой репутацией навязанного собеседника.
Ночью Ханамии снились врачи, которые, спеленав его смирительной рубашкой, привезли прямо в кабинет Акаши и заставляли съесть черновики всех написанных им для «Отоко» скандальных материалов за раз. Лео игриво помахивал бутылочкой соевого соуса, Акаши нетерпеливо поглядывал на часы, а стажёр злорадно потирал ручонки, в его глазах танцевали бесенята.
Второй день был потрачен на сбор сплетен, и именно с этой целью Ханамия околачивался возле больнички вчера целый день, обхаживая смешливых медсестричек и вытягивая из них всеми правдами и неправдами всё, что только можно, о Киёши. Медсестрички хихикали и краснели, смущаясь, но записать ему удалось только хвалебные отзывы, которые больше походили на прославляющие гимны и оды к радости. И это тоже раздражало. Именно поэтому Ханамия стоял теперь перед реабилитационным центром, готовый на открытую конфронтацию, как пусть нежелательную, но единственную оставшуюся ему крайнюю меру. Ханамия с досадой сплюнул.
Найти Киёши внутри было легко, его знал каждый попадавшийся навстречу человек. И каждый раз, произнося имя святоши, это человек улыбался, а Ханамия думал, что было бы здорово пройти по этой больничке с автоматом в руках, как Арнольд Шварценеггер в незабвенном Терминаторе, чтоб в стенах оставались дыры, а люди рассыпались в стороны, визжа от ужаса, тогда они точно перестали бы улыбаться. Детское отделение располагалось на самом верхнем этаже, за прозрачным стеклом поста дежурной медсестры никого не было, зато дальше по коридору слышался мужской голос, сопровождаемый детским смехом и весёлым шумом, на который Ханамия и пошёл.
В небольшом холле у окна стояла ёлка, сверкавшая разноцветными огнями. Детишки в цветных больничных пижамах сидели на полу полукругом и восхищёнными взглядами следили за огромного роста Санта Клаусом, который, согнувшись в три погибели увлечённо копался в большом бархатном мешке. Он выуживал оттуда и раздавал детворе всё новые и новые подарки, пока наконец весь холл не наполнился шуршанием оберток и упаковок, сосредоточенным пыхтением малышни, негромкими восторженными вздохами и тихими перешёптываниями. Санта Клаус же, расправившись с подарками, выпрямился во весь свой богатырский рост и, застыв посередине холла, с ласковым прищуром следил за лицами детей. От представшей перед глазами идиллической картины у Ханамии начало сводить зубы, поэтому он кашлянул, привлекая внимание. Санта обернулся одновременно со всей мелкотой, устремив взгляд на Ханамию.
- Здравствуйте! – тут же поприветствовал великан. – Я могу чем-то помочь?
- Добрый день! – расплылся в улыбке Ханамия, когда было нужно, он мог быть милым. – Вы не подскажете, где я могу найти Киёши Теппея?
- Хм, – Санта как будто растерялся немного, бросил сомневающийся взгляд на малышню, погладил окладистую седую бороду. – Ребята, отпустите меня ненадолго, я покажу этому господину, где можно найти человека, который ему нужен? – он кивнул стоявшей в уголке медсестре, и подошёл к гостю. – Киёши – это я. Чем могу помочь?
«Вы, должно быть, шутите», – вертелось в голове у Ханамии, пока они шли по коридору в ординаторскую. Киёши шёл впереди, заложив один большой палец за ремень, прихрамывая на левую ногу, тяжело ступая в больших чёрных сапогах и приветствуя всех попадавшихся на встречу рождественским «Хоу-хоу-хоу». Ханамия шёл следом. Киёши привёл его в небольшую комнатушку, служившую то ли кладовкой, то ли подобием ординаторской, открыл перед ним дверь, вошёл следом и с облегчением стянул искусственную бороду, протерев ладонью вспотевшее лицо.
- Простите, что принимаю вас в таком виде, но скоро Рождество, и я решил немного развлечь моих маленьких пациентов, – проговорил он, внимательно посмотрев Ханамии в глаза. – Чем я могу помочь?
