Редакция утонула во взрыве хохота. Смущённый охранник поклонился в знак прощания и ретировался к лифтам. Мурасакибара в сопровождении Ёширо вкатил в оупен-спейс небольшую тележку с двумя подносами бокалов, наполненных шампанским. Сотрудники редакции встретили его радостными возгласами и аплодисментами, мгновенно расхватали бокалы и принялись наперебой требовать от Акаши тоста. Главный редактор «Отоко» поднял бокал чуть выше и произнёс единственное слово: «Спасибо». А затем вежливо поклонился сотрудниками в знак благодарности, чем вызвал у них вздох удивления, а у особо чувствительных, в число которых входили Кисэ, Лео и Сакурай, – восторженный всхлип. Затем прозвучало дружное «Кампай!», и оупен-спейс наполнился звоном бокалов.
- Чего-то не хватает, – заметил Лео, задумавшись. – Постойте, а где стажёр? Где Куроко?
Прежде чем кто-то успел сориентироваться, Акаши поставил свой бокал на стол и быстрым шагом направился к лифтовому холлу.
***
Натянув на руки перчатки, подняв воротник тёплого пальто и зажав под мышкой небольшой кожаный портфель со своими нехитрыми пожитками, Куроко нажал на кнопку лифта. Да, здесь он сделал всё что мог, и усилия с лихвой окупились. Кто бы мог подумать, что отладить слегка расстроившийся механизм окажется так просто, и что это поспособствует ещё и положительным сдвигам в жизни каждого из журналистов. Куроко был в кои-то веки безусловно доволен тем, что удалось сделать. И тем, что получилось незаметно уйти, не вызывая подозрений и не навлекая на себя поток благодарностей. Их Куроко не очень-то любил, потому что они заставляли смущаться и краснеть.
Судя по небольшому экрану над кабиной, лифт уже почти поднялся на его этаж, когда в кармане отчаянно завибрировал мобильный телефон.
- Алло. Это Куроко, – проговорил он в трубку, нажав «Ответить».
- Вы волшебник, Тецуя, не иначе – волшебник, – проговорили в ухо. – Номер прекрасный, продажи бьют все рекорды. И он наконец-то снова начал писать. Да ещё как. Приезжал сегодня днём и даже привёз для Шиори подарок. Она в восторге. А ещё обещал, что приедет встречать Новый год.
- Боюсь, он немного задержится в редакции. – Куроко оглянулся на стеклянные двери. Грянувшее из редакции «Кампай!» заставило его улыбнуться. – «Отоко» не закрывается. По крайней мере, не сегодня.
- Спасибо, Тецуя. Я у вас в долгу, – ответила трубка.
- Не за что, – ответил Куроко. Мелодичный звук сообщил о прибытии лифта. – Я захожу в лифт, сейчас пропадёт связь. Всего доброго, Масаоми-сан. Счастливого Нового года вам и Шиори-сан, – он скинул звонок, зашёл в лифт и нажал кнопку нулевого этажа.
Двери уже почти закрылись, однако им решительно помешала бледная рука главного редактора «Отоко». Акаши стоял у лифта, внимательно глядя Куроко в глаза.
- Сбегаете, Тецуя?
- Я не хотел помешать празднеству, Акаши-сан, – вежливо поклонился Куроко.
- Кому как не вам принимать в нём непосредственное участие? – спросил Акаши, по-прежнему удерживая дверь предплечьем и для верности зажав несчастный агрегат ещё и ногой. – Кроме того, я хотел спросить, кто вас нанял, чтобы вы проводили сеансы психотерапии в моей редакции? Или это был акт доброй воли?
Куроко, должно быть, не смог в должной мере скрыть своего удивления, потому что Акаши удовлетворённо кивнул и чуть склонил голову набок.
- Не хотите объяснять? – спросил Акаши, всё ещё борясь с уже недовольно звеневшими стальными дверями.
Куроко вышел из кабины исключительно из жалости к лифту, который, с облегчением замолчав, уехал вниз. Он стоял молча, опустив голову и философски созерцая слегка запачканные носы своих зимних ботинок, почти физически ощущая на себе внимательный взгляд Акаши.
- Знаете, как любит говорить мой отец? – начал Акаши и сделал паузу, вынудив тем самым собеседника поднять взгляд. – Он говорит, что профессионала всегда выдают его коронные приёмы. Огивары-куна ведь не существует, так? – уточнил он, с удовлетворением отмечая, как краснеют кончики ушей «стажёра».
- Это психологический приём, Акаши-сан, – пояснил Куроко, снова опуская голову. – Житейская история или совет, данный не психотерапевтом, а сторонним человеком, к примеру, другом или знакомым, подсознательно воспринимается пациентами более благосклонно.
- Пациентами, значит, – Акаши поджал губы.
- Мне стоило быть осторожнее, Акаши-сан, – подтвердил Куроко.
- Вам стоило также иметь в виду, что профессор Широганэ – превредный старикан, который никогда не даёт никому рекомендаций, – чуть улыбнулся Акаши. – А также то, что некоторые люди, вроде моей матери, совершенно не умеют хранить секреты – у них, как правило, всё написано на лице, достаточно задать правильные вопросы. Однако всё это я понял, только когда вы уже открыли мне глаза. Как же вам удалось освоить журналистику в столь короткий срок? – продолжал допрос Акаши.
