— Я могу дать тебе пятьсот отверток, — отвечает продавец, — пятьсот гвоздей, пятьсот лопат. В моем магазине самый большой выбор товаров во всей провинции, но стальная цепочка, как раз такая, кончилась. Могу заказать, и через пару дней получишь.
— Мне нужно немедленно, — отвечает Дуилио. — Скажите, где еще можно найти такую?
— А почему ты не возьмешь пятьсот молотков? — спрашивает продавец. — Смотри, у меня есть пятьсот клещей, пятьсот пинцетов…
Он уговаривает, упрашивает, настаивает. Еще никто никогда не выходил из его магазина с пустыми руками. Но Дуилио стоит на своем. Образно говоря, конечно, потому что он уже бежит со всех ног к мэру.
— Синьор мэр, что делать?
— Советую обратиться к синьору Джузеппе в Оменье.
Синьор Джузеппе известен тем, что способен, пока вы прочтете статью в газете, достать что угодно. Вы можете попросить у него «Фиат» 1913 года, пушку времен первой мировой войны, костюм короля Солнца, колесницу эпохи Нерона, машину для ощипывания кур — он и глазом не моргнет, поедет и привезет. Сами понимаете, достать полкилометра стальной цепочки — для него сущие пустяки.
Еще до наступления вечера, выполняя просьбу бандитов и заполняя новым грузом лодку Дуилио, синьор Джузеппе достает: двадцать четыре плетеные корзины для белья, перфорированную сковородку для жарения каштанов, полное собрание сочинений немецкого философа Иммануила Канта, топографическую карту Альп, керамическую копилку в виде поросенка, который, стоит опустить в его живот монетку, благодарит покачиванием хвостика.
Бандитам, очевидно, нужны кое-какие материалы, чтобы закончить сборку воздушного шара, которую они ведут тайком, и, чтобы сбить всех с толку, они требуют и другие вещи, которые не имеют ничего общего с аэронавтикой. Цель достигнута. В особняке мэрии, где непрестанно заседают банкиры со своими секретарями, все в полном недоумении. Тут ждут ответа на свое требование увидеть барона Ламберто во плоти, живым и невредимым, а их просят добыть сита для фасоли. Они с тревогой ждут, что вот-вот им поднесут какой-нибудь хорошо упакованный сверток с ногой барона, как угрожали бандиты, а им приходится изучать просьбу прислать коробку монпансье.
А время идет. Обстановка складывается всё более непонятная. Вот уже и солнце скрывается на западе, за горами. По озеру пробегает свежий вечерний бриз, и те, у кого есть свитер, спешат надеть его. В барах все меньше заказывают пиво и мороженое и все больше — горячительные напитки. День был полон непредвиденных событий и непонятных предметов, но переговоры не продвинулись ни на шаг.
Затем наступает ночь, и тут уж ничего не поделаешь. Ночь к тому же безлунная. В темноте Сан-Джулио, берега которого слабо освещены осаждающими (свет фар уменьшен, чтобы не беспокоить сон барона), кажется островом призраков, посмотришь на него, и даже мурашки пробегают по коже.
Поздно ночью одному из журналистов, дежуривших на площади, показалось, что он видит над виллой барона какую-то большую черную тень. Но журналист этот так молод, что никто не придает его словам никакого значения. Более солидные его коллеги даже носа не высовывают из кафе, где так тепло и можно поиграть в карты.
— Черная тень, говорите? Ну так, наверное, сам дьявол.
— А рога у него есть, не видели?
— Запаха серы не было?
Спустя некоторое время этот журналист и сам не видит больше эту странную черную тень.
— Мне кажется, она была там, прямо над крышей. Наверное, это был оптический обман.
На самом же деле это был большой воздушный шар, поднявшийся в воздух. Никто не видел ни его, ни «двадцати четырех Ламберто», спрятавшихся под ним в двадцати четырех корзинах для белья. Холодный ветер, который обычно дует над озером с юга на север, относит шар в горы. Тихо, беззвучно, необыкновенно спокойно путешествует он в ночи. Еще несколько часов полета, он пересечет границу, даже не заметив ее, и окажется в швейцарском воздушном пространстве, даже не уплатив таможенного налога. Да, именно так все, наверное, и произошло бы… Но случается ведь, в какой-то момент события приобретают совершенно неожиданный оборот.
На вершине одной из гор расположился детский спортивный лагерь. И ребята задумали ровно в полночь запустить ракету, чтобы приветствовать своих товарищей, которые раскинули лагерь на вершине другой горы.
Одна из ракет ярко освещает величественный аэростат с его двадцатью четырьмя корзинами. Вторая ракета случайно задевает шар, и он загорается. К счастью, в этот момент пассажиры его находятся всего в нескольких десятках метров от вершины горы. Пожар постепенно раздувается… Короче, еще до того, как шар взорвался, двадцать четыре Ламберто успевают приземлиться и сдаться юным спортсменам, которых они принимают за полицейских. А сдавшись, они уже не могут, разумеется, закричать: «Чур, не игра!»