Жил-был на свете один синьор, который очень любил ребят. И вот однажды отправился он покупать игрушки, чтобы подарить их на Новый год своим детям и внукам… Впрочем, не будем затягивать рассказ — этим синьором был я сам. Иду я, значит, по магазинам, вздыхаю у каждой витрины и, чем дальше иду, тем больше теряюсь. Ведь я вышел из дома с гордым намерением купить детям те игрушки, о которых сам мечтал, когда был маленьким, и которые мне так никто и не подарил. Но игрушек этих нигде не было. Наверное, их запрятали куда-нибудь подальше, под лестницу например, где они лежат и пылятся. А на виду, на самом видном месте во всех магазинах лежали новые игрушки, для меня совершенно загадочные. Я не понимал, что они собой представляют, как действуют и вообще, что в них интересного. Наверное, прежде чем отправляться за покупками, мне следовало бы прослушать курс лекций о современной игрушке, и особенно об электронной. Но разве есть где-нибудь такие школы, где папы и мамы, бабушки и дедушки могут получить в этой области столь необходимые сведения и узнать, чем интересуются их дети и внуки, растущие в век атома и имеющие дело с международной индустрией игрушки?!
— Идите-ка сюда! — услышал я вдруг чей-то негромкий голос. — Идите! Что стоите там, пуская корни на тротуаре?!
Голос принадлежал маленькому человечку, выглянувшему из низенькой, темной лавочки, у которой и витрины даже не было. Кто знает, как долго я стоял тут, напрасно проблуждав целый день по магазинам, и кто знает, как давно изучал меня этот странный гомункул, улыбавшийся из-за стекол своих огромных очков. Все остальное на его лице было очень маленьким — глаза, нос, рот, усики, острая черная бородка.
— А вы что, продаете игрушки? — удивился я.
— Может быть, — ответил он, — если кто-нибудь захочет купить, продам.
— Ну покажите.
Я вошел в конуру, где едва умещались две деревянные скамейки и небольшой шкафчик, на полках которого лежало несколько миниатюрных коробочек.
— Простите, но я не вижу тут игрушек!
— Сейчас увидите.
Человек взял одну из коробочек и извлек из нее какой-то прибор, который я принял поначалу за обычный пульт дистанционного управления телевизором — такие же кнопки для включения и выключения, для перехода с канала на канал, регулировки звука и настройки цвета.
— Ну, эта штука есть теперь в каждом доме, — разочарованно протянул я. — Уж не думаете ли вы, что этим можно удивить хоть кого-нибудь из ребят?
— Не верите? — улыбнулся человечек. — Нажмите какую-нибудь кнопку. Номер двенадцать, например.
И в тот момент, когда я просто так, из любопытства нажал эту кнопку, мне показалось, что в улыбке его промелькнуло что-то коварное. Но уже…
…Но уже и человечек, и лавчонка, и тот уголок Рима, где она находилась, — все, что только что окружало меня, исчезло. Я, правда, по-прежнему сидел, но не на деревянной скамейке, а в шезлонге, стоявшем на верхней палубе какого-то белого парохода, и пароход этот шел по широкой величавой реке, с берегами, заросшими густым лесом.
«Разве по мелководному Тибру стали ходить пароходы?» — подумал я. Но тотчас же понял всю нелепость своего вопроса. По берегам Тибра высились дворцы и соборы, а вовсе не лес, как здесь. Какой-то моряк направлялся ко мне с подносом, на котором я увидел бутылку минеральной воды и стакан.
— Вы уверены, гражданин, что вам не нужно сто граммов водки? — спросил меня моряк, ставя поднос на столик.
— Нет, спасибо, я никогда не пью никаких алкогольных напитков, — ответил я.
И, только сказав это, я вдруг понял, что моряк говорит со мной по-русски и сам я тоже разговариваю по-русски, а на бутылке видна этикетка знаменитой русской минеральной воды. Впрочем, и лакированный разрисованный столик и стоявший на нем черный, с крупными яркими цветами поднос были теми великолепными образцами русского прикладного искусства, которые теперь можно купить и в Риме, в больших магазинах.
Хотел бы я знать, куда же я все-таки попал? Словно в ответ на мой вопрос, левый берег реки, густо поросший темными елями и белыми березами, стал плавно подниматься, пока не взбежал к холму, на вершине которого стояла в окружении деревьев типичная русская церковь с куполами-луковицами. Когда церковь проплыла мимо, берег так же медленно и лениво опустился. Затем река сделала несколько крутых поворотов, и я увидел раскинувшееся вдоль берега село с деревянными одноэтажными домиками. А еще через несколько минут пароход, не останавливаясь, прошел мимо причала, на котором можно было прочесть название:
«МЫШКИНО».
Мышкино… Мышкин? Разве не так звали молодого человека, чистейшей души князя, которого великий Достоевский сделал героем своего романа «Идиот»? Но если существует на свете село с таким названием, то оно может быть только в России… Вот, оказывается, где я нахожусь. А река, по которой я плыву, это Волга!
Так размышлял я, растерявшись и разволновавшись, как вдруг снова появился моряк, что принес минеральную воду. Видимо, пришло время собрать воедино все мои скудные познания в прекраснейшем русском языке и спросить, что же будет дальше.