– Белла! – нерешительно позвала блондинка.
От изумления у меня даже веки распахнулись.
Непосредственно ко мне надменная красавица еще не обращалась.
– Да, Розали, – с опаской проговорила я.
– Белла, извини меня, пожалуйста. Я… чувствую себя ужасно из-за всей этой истории и страшно бла годарна зато, что ты, несмотря на мои глупости, спас ла Эдварда. Умоляю, скажи, что ты меня прощаешь!
От волнения слова звучали неловко, чуть напыщенно, однако вполне искренне.
– Ну, конечно, Розали, – прошептала я. Может, хоть теперь она не будет так сильно меня ненави деть? – Разве ты виновата? Это меня угораздило спрыгнуть с той дурацкой скалы! Естественно, я тебя прощаю!
Язык меня почти не слушался.
– Роуз, Белла без сознания, так что извинение не считается! – усмехнулся Эмметт.
– Я в сознании! – захотелось возразить мне, но получилось что-то вроде невнятного мяуканья.
– Дай ей поспать! – осадил брата Эдвард уже без прежней злости.
Повисла тишина, нарушаемая лишь мерным урчанием мотора. Наверное, я уснула, потому что, казалось, буквально через секунду дверца распахнулась и Эдвард вынес меня из машины. Глаза не открывались, и я решила, что мы до сих пор в аэропорту.
А потом услышала голос Чарли.
– Белла! – где-то вдалеке кричал он.
– Чарли… – отозвалась я, пытаясь стряхнуть с себя сон.
– Ш-ш-ш! – зашипел Каллен. – Все в порядке. Ты дома, в полной безопасности.
– Как у тебя хватило наглости сюда вернуться! – орал на Эдварда Чарли.
– Папа, перестань! – простонала я. Меня, естественно, не слышали.
– Что с ней? Что случилось?
– Она просто устала, очень устала, – спокойно заверил отца Каллен. – Дайте ей выспаться!
– Не смей мне указывать! – орал Чарли. – От дай ее мне! Не смей прикасаться к Белле!
Эдвард попробовал сделать, как ему говорят, но я вцепилась в него мертвой хваткой. Отец безуспешно пытался разжать мои пальцы.
– Папа, перестань! – чуть громче прошептала я и, кое-как разлепив веки, уставилась на отца мут ными глазами. – Меня ругай!
Мы около нашего дома. Входная дверь распахнута настежь. Толстая пелена облаков мешает определить, какое сейчас время суток.
– Буду, можешь не сомневаться! – пообещал Чарли. – Заходи!
– Ладно, – вздохнула я, – отпустите!
Эдвард поставил меня на ноги. Я устояла, хотя ног под собой не чувствовала. Что же, все равно нужно идти… Шаг, другой, и подъездная аллея бросилась на меня, словно хищная кобра. Поцеловать асфальт не дали сильные руки Каллена.
– Позвольте только занести ее наверх, – попросил Эдвард, – потом сразу уйду.
– Нет! – в панике закричала я. А как же мои вопросы? Он ведь должен остаться и все объяснить, разве не так?
– Я буду рядом, – прильнув к моему уху, прошептал Эдвард так тихо, что Чарли бы в жизни не услышал.
Эдварду позволили войти в дом. С открытыми глазами я продержалась только до лестницы, и последним, что я чувствовала, проваливаясь в беспамятство, были холодные руки Каллена, отдирающие мои пальцы от своей рубашки.
Такое ощущение, что я очень долго спала: тело затекло, будто за все это время ни разу не пошевелилась. Оцепеневший мозг еле работал; странные цветные сны и кошмары кружились в моем сознании. Они были такими яркими! Ужасное и восхитительное – все спуталось в один пестрый клубок. В нем были томительное ожидание и страх – неотъемлемые части неприятных снов, в которых твои ноги движутся не так быстро, как хотелось бы… В нем были целые орды монстров, красноглазых демонов, еще более жутких из-за своей жеманной любезности. Сон проник в сознание настолько, что я даже помнила их имена. Но самое сильное впечатление произвел вовсе не ужас, а ангел с прозрачными крыльями, оставивший в моей душе неизгладимый след.
Отпускать его очень не хотелось. Сон будто не желал отправляться в архив, где пылилось все то, о чем мне проще не вспоминать. Но я старалась, и сознание, взяв курс на реальность, понемногу просыпалось. Какой сегодня день, я не помнила, зато знала: меня ждут Джейкоб, работа, школа или еще что-нибудь. Глубоко вздохнув, я стала думать, как переживу еще один день.
Лба легонько коснулось что-то холодное.
Я покрепче зажмурилась: сон пугающе напоминает реальность. Еще немного, совсем чуть-чуть, и я проснусь, а Эдвард исчезнет…
Нет, творится что-то неладное, ощущения слишком реальны. Сильные руки, которые во сне сжимали меня в объятиях, слишком материальны. Если пустить все на самотек, потом об этом пожалею. Еще раз вздохнув, я разлепила глаза, полная решимости развеять иллюзию.
– Ой! – Из груди вырвался сдавленный вздох, а ладони судорожно метнулись, чтобы закрыть глаза.
Очевидно, я зашла слишком далеко, не следовало выпускать воображение из-под контроля. Ну, «не следовало выпускать» – не совсем честно. Я не выпустила, а вытолкнула его из-под контроля, фактически послав в погоню за иллюзиями, вот рассудок и не выдержал.
Доли секунды хватило, чтобы сообразить: возможно, я повредилась умом, зато могу наслаждаться галлюцинациями, благо пока они приятные.
Эдвард не исчез, его прекрасное лицо в каких-то сантиметрах от моего.
