– Напугал? – В серебряном баритоне слыша лась тревога.
Сладостный бред продолжался. Любимое лицо, голос, запах – все это куда лучше, чем тонуть в быстрине. Прекрасный плод больного воображения с тревогой наблюдал за чередой отражающихся на моем лице чувств. Радужка черная, как смоль, под глазами синюшные круги. Странно, раньше в галлюцинациях Эдвард мне таким голодным не являлся!
Я часто заморгала, пытаясь вспомнить последнее стопроцентно реальное событие. Мне снилась Элис; интересно, она правда приехала или то было всего лишь начало безумия? Итак, она якобы вернулась в день, когда я сама чуть не утонула…
– Черт!
– Что случилось, Белла?
Я расстроенно насупилась, и на красивом лице Каллена мелькнула тревога.
– Я ведь умерла, верно? Все-таки утонула! Черт, черт, черт! Представляю, что будет с Чарли…
Теперь нахмурился Эдвард:
– Ты не умерла.
– Тогда почему не просыпаюсь? – удивилась я.
– Белла, ты не спишь.
– Да, конечно! – покачала головой я. – Ты пытаешься мне это внушить, а потом проснусь, и будет еще больнее. Если вообще проснусь… а этого не случится, потому что я умерла. Как ужасно! Бедный Чарли! Рене, Джейк… – Я осеклась, содрогнувшись от чудовищности своего поступка.
– Похоже, ты путаешь меня с кошмаром! – Мимолетная улыбка Каллена получилась мрачной. – Не представляю, что такого ты могла натворить, чтобы попасть в ад. Признавайся, сколько убийств совершила за время моего отсутствия?
– Прекрасно знаешь, что ни одного, – поморщилась я. – Да и вместе мы бы в ад не попали!
Каллен вздохнул.
Сознание понемногу прояснялось. Неохотно оторвавшись от прекрасного лица, глаза метнулись к темному, распахнутому настежь окну, а потом обратно. Я начала вспоминать подробности… и почувствовала, что впервые за долгое время щеки заливает румянец – Эдвард здесь, со мной, а я по-идиотски теряю время.
– Неужели все это правда?
Мой невероятный сон – реальность? Уму непостижимо!
– Смотря что ты имеешь в виду. Если то, как в Италии нас чуть не растерзали, то да.
– Как странно! – вырвалось у меня. – Поездка в Италию… А ты знаешь, что раньше я нигде западнее Альбукерке не была?
Эдвард закатил глаза:
– По-моему, тебе лучше снова заснуть, а то болтаешь невесть что.
– Хватит, больше не хочу! – Постепенно мысли приходили в порядок. – Сколько времени? Долго я спала?
– Сейчас половина второго ночи, значит, получается около четырнадцати часов.
От долгого сна ныло тело, и я с наслаждением потянулась.
– А где Чарли?
– Спит, – нахмурился Каллен. – Думаю, тебе стоит знать, что в данный момент я нарушаю табу. Ну, с формальной точки зрения нет, потому что Чарли запретил переступать порог вашего дома, а я влез через окно… Тем не менее ясно, что он имел в виду.
– Папа не разрешает тебе у нас появляться? – Недоверие в моем голосе быстро сменилось гневом.
– А разве это удивительно? – Прекрасное лицо погрустнело.
От злости мои глаза сузились. Придется поговорить с отцом: возможно, стоит ему напомнить, что я уже совершеннолетняя. Конечно, дело не в этом, а в принципе.
Что ж, совсем скоро и запрещать будет нечего, а сейчас лучше подумать о чем-то менее болезненном.
– Так какова официальная версия? – спросила я с искренним любопытством и в то же время стараясь сделать разговор как можно непринужденнее, чтобы удержать себя в руках и не напугать страстным, неистовым желанием, бушевавшим внутри.
– О чем ты?
– Что сказать Чарли? Где я была целых… как долго меня не было? – Я мысленно пересчитала часы невероятного путешествия.
– Всего три дня. – Его взгляд стал напряженнее, а улыбка, наоборот, потеплела. – Я сам ничего не придумал, надеялся, у тебя есть правдоподобное объяснение.
– Чудесно! – простонала я.
– Может, Элис подскажет, – попытался успокоить меня Каллен.
Я на самом деле успокоилась. Какая разница, что случится потом! Каждая секунда рядом с Эдвардом – он так близко, прекрасное лицо сияет в слабом свете цифр моего будильника – драгоценность, которой нужно радоваться.
– Итак, – начала я, выбрав наименее важный вопрос. Вернув меня домой, Каллен может в любую минуту исчезнуть, так что нужно его разговорить.
Тем более без переливчатого баритона этот недолго вечный рай кажется несовершенным. – Чем ты за нимался до приезда в Вольтерру?
Улыбка тут же исчезла.
– Так, ничем особенным…
– Конечно… – буркнула я.
– Зачем делать такое лицо?
– Ну… – я задумчиво поджала губы, – во сне ты сказал бы именно так. Наверное, у меня воображение выдохлось.
– Если расскажу, поверишь наконец, что это не кошмар?
– Кошмар! – с презрением повторила я, но Эдвард действительно ждал ответа. – Наверное… Если пойму, что к чему.
– Я… охотился.
– И это объяснение? Где доказательство того, что я не сплю?
Эдвард выдержал паузу, а потом заговорил медленно, тщательно подбирая слова:
– Я охотился… не ради еды. Скорее учился… выслеживать, это всегда у меня не очень получалось.
– Кого выслеживал? – полюбопытствовала я.
– Так, даже говорить не стоит.
– Ничего не понимаю…
Каллен снова замешкался; его лицо, зеленоватое в свете цифр электронного будильника, было каким-то потерянным.
