Пенсионеры считают, что стали первыми жертвами рынка. Они жалуются, что власти жестоко обманули их — не знавших юности, вставших к станкам в 14 — 16 лет, имеющих от 45 до 50 лет трудового стажа. Старый человек, который сегодня не может позволить себе в пору сбора урожая купить кулек ягод, трудился с 15 лет на военном заводе, окончил два института, на пенсию ушел с должности заместителя начальника отдела союзного министерства. Стаж — 52 года, на сберкнижке — 900 рублей. Пенсия — 1200. За квартиру, телефон, коммунальные услуги и другие мелочи платит 400 рублей. Остается 800. На еду и то не хватает. Одежда, обувь, кино — это уже не для него. Донашивает, что было.
Головокружительное повышение цен и ничтожная компенсация — это смерть для людей старшего поколения. А их в Москве более двух миллионов. И вот они оказались лишними, обузой для реформируемого государства. В течение полувека эти люди получали только треть от заработанного, отчисляя остальное государству, создавали основные фонды. Которые сейчас продаются с молотка. Это они оставили запасы товаров и продовольствия, съеденные не создающими, но зато не в меру говорливыми перестройщиками.
Недавно я узнал потрясающую цифру, стыдливо умалчиваемую властями. Знаете, сколько людей пенсионного возраста в России кончают жизнь самоубийством? 60 тысяч человек в год! Это вчетверо больше, чем погибло за девять лет войны Советского Союза в Афганистане. И без учета тех, кто умирает досрочно — из-за нехватки лекарств, отсутствия надлежащего ухода, нормальной пищи.
Кто будет спорить с тем, что любая цель аморальна, если она стоит хотя бы одной слезинки ребенка. Совестливое руководство никогда не допустит и не падет так низко, чтобы отнимать у достойного и честного человека, беззащитного и безголосого в силу своих лет и здоровья, последний кусок хлеба. Рынок же отнял у советских пенсионеров все. Даже надежду, которая умирает последней. Теперь-то они поняли, что позаимствовать атрибутику на Западе — еще не значит жить по-западному. Узнали, что в развитых капиталистических странах с рыночной экономикой население с приличными доходами составляет только 10 — 12 процентов. Обещание щедрых на посулы реформаторов сделать такой же элитой весь 300-миллионный советский народ оказалось утопией, очередным пропагандистским трюком.
Несколько дней назад у роскошного «комка», как здесь называют коммерческие магазины, я увидел плачущего старого человека с орденскими колодками на поношенном пиджаке, того самого, покупавшего сто граммов клубники. У него не хватало денег, чтобы купить самую дешевую детскую игрушку. Впервые он пойдет к внуку на день рождения без подарка.
Нет, кажется, уже ни одной газеты в Москве, которая бы за последнее время не прошлась ироничным пером по методу социалистического реализма. Плох, плох, был соцреализм — ориентировал творцов культуры и искусства на создание положительных героев, скучных произведений. Да и рассчитан был на гегемонов — рабочих и крестьян, ничего не смысливших в настоящих ценностях.
То ли дело реализм капиталистический. 22 июня, например, в пятьдесят первую годовщину начала войны, Красная площадь столицы задергалась в диких конвульсиях, завопила, зашлась в сатанинских плясках. У седых кремлевских стен собрались поклонники рока. А через месяц святыня русского народа была отдана в распоряжение зарубежных звезд музыкального искусства. Почти неделю продолжалось шоу, на которое российское правительство выделило 310 миллионов «деревянных» и 8 миллионов долларов. В Гербовом зале Кремля — аукцион, 200 долларов за вход.
На фоне безденежья, что, словно бич, стегает российскую культуру, странно узнавать о такой щедрости. Тем более ориентированной на лучшую, по сегодняшним меркам, часть Московской публики, способной заплатить за входной билет сотни долларов и тысячи рублей. И еще мысль, довольно грустная, одолевала Москвичей: а нравственен ли такой пир искусства на погосте?
А нечего устраивать погост на Красной площади, в сердцах бросил кто-то из рок-певцов. Но это уже другой разговор — о захоронениях в Кремлевской стене, на старинной Московской площади. И дело даже не в нескольких десятках деятелей большевистской партии и Советского государства, прах которых покоится здесь. А древние усыпальницы русских царей в Кремле? А не менее тридцати церквей в окрестностях, в склепах и во дворах которых похоронены видные русские священнослужители? «Трудно представить подобный концерт у стен Пантеона в Париже», — говорили мне возмущенные Московские интеллигенты. А в Москве — пожалуйста, пляски под рок-музыку, полуобнаженные потные тела, патлатые прически.
Да уж, площадь Красная весела ужасно!
Поклонницы капиталистического реализма шумно приветствовали первые отечественные сеансы мужского стриптиза. Долой коммунистические предрассудки! Женщина должна жить в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая. Тем паче новая женщина, освобожденная от пут идеологических запретов.
