Экс-президент жалуется корреспондентам Д. Муратову и Ю. Сорокину: пресса замолчала его визит в США. Больше того, то, что было сказанооб этой поездке, выглядело, будто страна и народ бедствуют, а Горбачев путешествует в ковбойской шляпе, сколачивает для себя миллионы и уже приобрел особняк. Только на такую оценку Горбачева направлялось внимание людей. Ну хорошо, могут подумать: да что там еще может сказать Горбачев, это, мол, все известно да и никому не нужно. Но тогда возникает одна закавыка: чем объяснить, что Америка проявила такой огромный интерес к тому, что говорил и что отвечал на задаваемые вопросы Горбачев?
— Я 14 тысячкилометров исколесил по Америке, десятки самых разных встреч. В Фултоне — 15 тысяч, для внучки Шеварднадзе я доставал билет, содействовал. В Стенфорде — 12 тысяч человек, в Эмори — 24. И всюду — внимание, тишина.
По словам Михаила Сергеевича, две недели вся американская пресса, все телекомпании освещали визит. Интервью даже в лифте приходилось давать. Наконец, члены конгресса стоя встретили его и проводили. Значит, что-то тут не сходится.
— Я могу добавить к этому, что правительство России напрямую предприняло немало усилий, чтобы негативно повлиять вотношении моего визита и на конгресс, и на президента США. Скажем так: и правая, и демократическая пресса в России в последнее время просто навалилась на Горбачева, пытается опорочить, вызвать в обществе какую-то ненависть и злобу ко мне.
Михаил Сергеевич в ответах на вопросы журналистах говорил о себе то в первом, то в третьем лице. Волновался. Говорил, что тактика победителей привела к кризису в экономике и политике. Народ на грани срыва. Центр разгромлен, дезинтеграция полная.
— Вместо того чтобы объединять все реформаторские силы, выслушивать друг друга, искать согласие, нынешнее правительство действует по ситуации. Оно очень не любит, когда ему высказывают критические суждения, особенно когда их высказывают люди, которые начали реформы и которые желают им успеха. Здесь, если не произойдет перемены, заложена опасность того, что это правительство не сможет справиться с ситуацией. Разрушительные дела новая власть умеет вести, а вот то, что она умеет созидать, она еще не доказала. Правительству нужно привлечь все силы, а оно даже не считает нужным советоваться.
Михаил Сергеевич не скупился на оценки правительству. Оно с авторитарными замашками, с сектантской позицией. Оно как привыкло все делать параллельно, тайно, чтобы центр не знал, так и продолжает. У него традиции подпольной работы. А сейчас надо, чтобы общество, если уж оно пошло на самые страшные переживания, все знало и все воспринимало сознательно.
— Вот на днях, в субботу, разговариваю с земляками: как дела? Знал, что прошли дожди, был снег, прохладный май — это все то, что на Ставрополье как раз и нужно для урожая. Но все может, оказывается, пойти прахом. Положение катастрофическое — это в Ставропольском-то крае! На 1 января колхозы и совхозы этого края имели по 20, а некоторые хозяйства по 40 миллионов на счетах. Сейчас, за исключением единиц, все сидят на картотеке в банке. Голые: не могут ни технику купить, ни удобрения, ни озимые подкормить. Почему же так, ведь село может заломить цену какую хотите за продовольствие? Людям же есть-то надо. Да, но пищевая и перерабатывающая промышленность уже не берет молоко и мясо по тем ценам, которые запрашивают колхозы и совхозы. Почему? Да потому, что покупатель уже не может выдержать эти цены. Вот что получилось в результате полного отпускания цен в промышленности. Что же делает село? Сворачивает производство, иначе — одни убытки.
Интервьюерам стало ясно, что Михаил Сергеевич не любит нынешнюю власть, о чем и не замедлили ему сообщить. Он уже и регионализацию предсказал — каждый начнет заниматься выживанием самостоятельно, и тогда федерация вообще затрещит по швам.
Опасаясь излишней смелости экс-президента, журналисты спросили:
— И все-таки вернемся к вашей договоренности с Борисом Николаевичем о том, что вы вне активной политики. Не кажется ли вам, Михаил Сергеевич, что нынешним интервью «Комсомольской правде» вы эту договоренность нарушили?
