То, что сбором средств в «логове империализма» занялся бывший генсек КПСС — даже если эти средства предназначались на самые благородные проекты, — вызвало в США неоднозначную реакцию. Московские газеты цитировали «Нью-Йорк таймс», назвавшую Горбачева «большевиком, обернувшимся просителем», который «подобно птице Феникс, восстав из пепла коммунизма, летит на Запад, к будущему, с глазами, полными блеска твердой валюты». Некую пародийность ситуации здесь усматривали в том, что Горбачев путешествовал по Америке на самолете, на борту которого начертано «орудие капитализма». И то, что на представлении, устроенном в его честь семейством Форбса (это их самолет), он внимал словам, что основателю семейства, дедушке Форбсу, было бы чрезвычайно приятно знать, что «орудие капитализма» пережило «чудовищное порождение Ленина».
Досталось от американской прессы и супруге бывшего президента, когда она по заведенному в США для авторов обычаю появилась в нью-йоркском книжном магазине, где подписывала для покупателей экземпляры своей книги «Я надеюсь». Подсчитав, что за полтора часа магазин с ее помощью заработал 7200 долларов, газета «Ю. С. Эй тудей» не преминула заметить: «Раиса Максимовна, читавшая когда-то в МГУ лекции по марксизму-ленинизму, действовала, как капиталист».
Московские газеты гадали, сколько же средств Горбачеву удалось собрать во время поездки. Называли цифру, гулявшую по страницам заокеанской периодики, — 3 миллиона долларов, из которых 1 миллион, как сообщил исполнительный директор фонда Горбачева Джеймс Гаррисон, был пожертвован еще до начала поездки.
А теперь продолжим тему аналога с де Голлем. Российские обозреватели не без злорадства упрекали экс-генсека в плохом знании истории. Ему бы лучше подошло сравнение с Уинстоном Черчиллем, покинувшим в 1945 году свой пост с обидой на «неблагодарных британцев». Что же касается де Голля, то он не просто вернулся, а был призван нацией в тот момент, когда границы распадавшейся империи шрамами воспалялись на коже миллионов французов. И эвакуация из Алжира казалась концом света. И каждый глоток вина, казалось, был с привкусом гражданской войны. Ну, не возникают здесь личностные аналогии!
Впрочем, иронизировала московская газета «Куранты», у Горбачева есть шанс вновь начать политический поход на Москву. В Туле, говорят, группа энтузиастов готова была выдвинуть его в губернаторы. Но вряд ли разоренная губерния прокормит экс-генсека со всей его челядью — в просторечье фондом.
2 июня около 22 часов М. С. Горбачев по настойчивой просьбе представителей телекомпании «Останкино» дал телевизионное интервью, в котором содержалась его оценка распространенного в тот же день заявления пресс-секретаря президента Российской Федерации. Интервью было передано в полуночной программе теленовостей, но с такими сокращениями, в результате которых были изъяты весьма существенные высказывания М. С. Горбачева. К сожалению, это привело к тому, что суть его позиции не была доведена до телезрителей. Между тем принципы свободы слова требуют, чтобы общественность могла ознакомиться с аутентичным мнением М. С. Горбачева. Ниже следует основное содержание интервью М. С. Горбачева ТВ «Останкино».
На вопрос корреспондента, какова его оценка заявления пресс-секретаря президента Российской Федерации, М. С. Горбачев ответил (запись с экрана телевизора):
«Этот документ заслуживает того, чтобы на него отреагировать серьезно. Первое, что приходит мне в голову, — это сделано без ведома президента России. Ибо я далек от мысли, что высказанное в этом документе действительно соответствует размышлениям, намерениям и планам президента.
Ведь в чем пафос моего интервью «Комсомольской правде»? Он в том, что перед лицом очень серьезных процессов, очень серьезных проблем, которые требуют адекватной реакции, нам нельзя допускать, чтобы реформаторский фронт разошелся по сторонам. Надо все силы реформаторские в России объединить для того, чтобы справиться с этими процессами. В связи с этим я не могу и не мог не сказать, что правительство должно выйти из подполья — естественно, слово «подполье» я ставлю в кавычки, — преодолеть сектантскую позицию и пригласить к сотрудничеству все силы, выступающие в поддержку реформ.
Вот ведь о чем речь в интервью. Все остальное только развитие этой темы.
Я думаю, что, может быть, моральное право и моральная ответственность у Горбачева в этом случае самые большие.
Мне в последние недели и здесь, и за пределами страны довелось не раз обращать внимание моих собеседников на то, что сейчас для нас крайне важна стабилизация России, успех реформ в России. Это будет иметь очень большое значение. От этого будет зависеть не только то, как дальше пойдут дела в России в области демократических преобразований, но и то, как дела пойдут в Содружестве стран бывшего Советского Союза, как будут обстоять дела в Европе и в мире. Это первое.
