Первое крылатое создание мухой метнулось к Дэшу, пытаясь проскочить сверху, тот отмахнулся кистенем, но вторая мерзкая феечка едва не пролетела под его замахом снизу, и Пони пришлось отпрыгнуть назад. Мелкие мерзости все продолжали вылетать изо рта вонючего цветка, их было семь или восемь, и роились они так, что даже сосчитать было трудно. Дэш, увернувшись от очередного верткого противника, почти наугад отмахнулся кистенем в воздух, и ему повезло: пытаясь разлететься, две твари, видимо, невеликого ума, столкнулись в воздухе, и одна из них попала под замах. Ее предсмертный писк был болезненным и острым, пронзительно-укоризненным. От него хотелось зажать уши и спрятаться куда-нибудь подальше, по крайней мере, Илье, но Дэш был совершенно не впечатлен. Издав довольное “ага!”, он удвоил свои усилия, мечась в кольце окружающих его мелких паразитов, пытаясь повторить свой успех. К счастью, его блестящих крыльев и волос мерзкие феечки боялись, кажется, не меньше, чем его оружия, поэтому спина у него была, фактически прикрыта. Илья, чувствуя себя особенно бесполезным, начал оглядываться по сторонам в поисках решения или какого-нибудь оружия. К несчастью, его движения привлекли внимание одной из тварей, и тот с радостным гулом-жужжанием полетел к новой цели, не такой опасной, как первая.
Илья сделал пару шагов назад, лихорадочно соображая, что сделал бы супергерой, суперкот или хотя бы нормальный здравомыслящий человек. Вероятно, позвал бы на помощь — но единственная потенциальная помощь, Пони, был и так занят донельзя. Хотя… что там Дэш говорит про тенекотов?..
— Пони! Котов зови! — крикнул он, подбирая толстую ветку и тыкая ей в направлении крылатой нечисти.
К счастью, соображал Дэш очень быстро. Он пару раз присел, касаясь второй рукой земли, и что-то проговорил, делая паузы на замахах, чтобы не сбить дыхание.
С полминуты ничего не происходило, кроме попыток Дэша достать кого-то из противников и попыток Ильи добраться до вонючего цветка, а потом тени начали оживать. Серые тающие следы уплотнились местами, рисуя уши, хвосты и пушистые лапы, и вот уже серые, серые с белым, серые с белым и рыжим, серые с рыжим комки меха и когтей стали выпрыгивать словно из ниоткуда, пластаясь в полете, заставляя гневно жужжащих феек подниматься все выше, чтобы избежать цепких когтей. Серые охотники бесновались внизу, особо хитрые стали забираться на деревья, чтобы напасть сверху, и Пони, наконец, смог немного продохнуть. Коротко махнув Илье, он шагнул на поляну, и коварный цветок, словно почуяв, стал испускать такие густые волны тишины и вони, что они ощущались физически. По его гнилостно-красным красным внутренностям пробегали волны, пасть в середине то раззевалась шире, то сужалась, а раскрытые красные лепестки сокращались, словно в ожидании добычи.
— Осторожней, — попросил Илья и едва не задохнулся, хватанув грандиозного запаха полным ртом. Его приятель тем временем, закрыв рот и нос рукой, шагал вперед, упрямо продвигаясь к центру поляны. По темным щекам стекали капли слез, оставляя почему-то красные следы, словно это была кровь, и вся картина была полна такого сюрреализма, что казалась дурным запутанным сном.
Кто-то из летучих тварей то и дело пытался прорваться назад, к своему гнезду или родителю, словно чувствуя опасность, но серые охотничьи тени перехватывали их, сбивая на лету. А Пони шел — запах его не пугал, тишина тоже, и только когда ближайшие к пасти лепестки стали пытаться ухватить его, отмахнулся китенем, одновременно раскрывая крылья. Лепестки отпрянули с возмущенным всплеском тишины, в местах прикосновения световых перьев на красноватой гнилостной плоти остались обугленные следы. К тошнотворной мясной вони примешался запах паленого, но от этого стало внезапно свободней дышать.
Илья, словно опомнившись, встрепенулся, и продолжил мелодию, которая фоном билась почти что под глазами:
— Так дай же мне силу повелителя вечных стихий, дай мне мой путь пройти, с сражаться по зову души!..