- Да все с Божьей помощью, - улыбнулся я, разводя руками.
К счастью, вопреки моим ожиданиям, старик не отбросил все мирское и не стал бухаться на колени и благодарить. Правильно, во храме перед Создателем надо колени преклонять, а не перед заезжими монахами.
Бойкая собачонка вылетела из-за угла, почуяв чужого, но, заприметив голову чудовища у моих ног, притормозила, сознавая свою неправоту. Сай шикнул на нее и подошел.
- Возьмите трофей да несите к дядьке Сару. Он у нас кожевенник, - пояснил мне дед, легким подзатыльником подгоняя парнишку. - Малышня к нему ходить не любит, у него весь дом кислым пропах, но ради такого дела-то пойдут... Сайка, внучка. а ты котелок-то брось, да брату помоги. Нам со святым отцом потолковать надыть.
Проводив взглядом удаляющихся ребят, Сах поднял котелок, с кряхтением распрямился и поманил за собой в дом.
Внутреннее убранство тоже сводилось к классическому деревенскому - все деревянное, спят на лавках, дед на беленой печи, снедают за общим столом. За него он меня и усадил, не забыв про угощение - каравай, печеные яйца, зеленый лук, медовые соты и ковш браги. Бражку я не очень уважал, монастырское вино было куда как привычнее, но отказывать хозяину было неприлично, посему я, пригубив из ковша, отдал его обратно и принялся за остальное. К слову сказать, желудок не урчал, но рот угощению обрадовался. Наверное, тело, данное Создателем вновь, не чуралось простых радостей.
Дед Сах, уговорив ковш почти до донышка, утер рот широким рукавом и тихо, почти робко, попросил:
- Святой отец, а... покажи райдал?
- Чего показать? - опешил я. Если в их краях так называют татуировку Ока на ладони, то ему об этом просить не резон - знают все, от Оцилона до Колючих гор, что монахи-экты встречаются один на десять послушников.
- Кинжальчик свой, как ты его нарек.
Я небрежно закинул руку за спину. Гостю не следует обнажать лезвие при хозяине, но раз он просит... Реакция старика меня поразила - он отодвинулся на край стола и посматривал на меня оттуда с настороженностью. Пожав плечами, мало ли какие у него причуды на старости, я медленно вытащил свою гомлинобойку и положил на стол.
- Это все объясняет, - словно соглашаясь с чем-то, кивнул дед, рассматривая лезвие. Притронуться он, почему-то, не рискнул. - Столь молодой монах, только семинарию закончил, пусть даже Академию, только бы в послушники идти...Ан нет, выпала доля по лесам бродить, чудищ резать.
- Дед, объясни, - не выдержал я. - Райдал, как ты сказал - это кинжал? И почему ты думаешь, что я молод? Да мне за сорок перевалило позапрошлой весной!
Сах долго смотрел на меня. Не пристально, но подозрительно, не испуганно, а просто смотрел единственным глазом.
- Вот что, отче, - молвил он наконец. - Я воевал во времена Черной войны и разных чудес насмотрелся. Как люди умирали и тут же поднимались зомбями и шли харчить своих же. И поднимал их не маг, а сама земля, ибо проклятье в ней было. Как раны излечивались от молитв. Как мороки лесные, детьми обернувшись, прибивались к солдатам на ночь, а поутру вся еда была отравлена. Как осажденные орки с голодухи ели камни. Как солнце вставало над Сейной и долго висело на одном месте, и люди говорили, что это оно от удивления - вчера была империя, сегодня нет...
Он сделал паузу, осушая мимоходом ковш.
- Поэтому я ничему не удивляюсь. Что тебе за сорок, а вид как у двадцатилетнего - верю. Что по лесам скитался, Выжег разоренный прошел, да Гомлину падь с ее проклятыми колодцами - верю. Что кинжал этот у тебя, и ты им ловко машешь, аж зверя больше себя зарубил - тоже верю. Но все вместе... Нет, конечно, верю, но не могу сказать, что это случайность.
- Все в длани Создателя, - напомнил ему я.
- Ото ж, - согласился он. - Вот только он меня в свои дела не посвящает. Но своим глазом я порой вижу вещи, которые ясно говорят об одном: грядут великие перемены.
- Твоя правда, Сах, - ответил я. - В месте одном, в церкви, ожила статуя Венца, а я рядом стоял. И послала она меня дойти до гор и кое-что там учинить. В общем, ничего пока не предвещает таких уж перемен.
- А говоришь - не молод, - хрипло рассмеялся дед. - Хотя, ежели ты в ските жил, а до этого в семинарии книги читал, то от жизни, прости, ты отстал, и ума в тебе живого мало. А я вот вижу, что раз такое случается, то перемены будут. И твой путь будет не так прост. Я верю в Венца, и верю, что он не стал бы за так приходить к тебе и говорить, чтобы дошел до гор. Что ты там делать будешь - дело не мое. А вот то, что он дал тебе райдал - это знак, что путь предстоит тот еще.
- Скажи, дед... Что за райдал такой? Какая-нибудь фея?
