— Так чего же ты ждёшь, сладенький? — приторно улыбнулся я, нащупав давно найденный и изученный блок интерфейса, отвечающий за поединки между союзниками. — Сделай своей Хозяйке приятно.
Внимание! Вы вызываете игрока «Патрик» на судебный поединок! Заявленный повод: оскорбление. Тип поединка: до смерти.
— Если на то будет воля моей Госпожи. Я лишь орудие в Её руке, — проблеял тот. Всё-таки попытался съехать. Из-под львиной шкуры нет-нет, а выглядывал всё тот же ягнёнок. Но не тут-то было.
— А что скажет твоя Хозяйка, если я снесу тебе голову без всякого поединка?
— Думаю, она расстроится. Уверен, что сможешь это пережить? Я дам тебе возможность сохранить лицо и просто уйду.
— Снова сбежишь? — спокойно произнёс я. Патрик вздрогнул и остановился. Спустя секунду раздумий, он повернул голову:
— Больше никогда! Наша вражда закончится здесь!
Внимание! Игрок «Патрик» принимает вызов на судебный поединок! Поединок начнётся через: 29… 28… 27…
Зафиксированы наблюдатели:
Мамон с интересом наблюдает за судебным поединком!
Фемида выказывает вам своё недовольство!
Теневир желает удачи!
— Госпожа наградит меня! — блаженно растянул губы бывший трус.
— Наградит? Разве что посмертно, — ответил я. И, перекинув меч в левую руку, принял сообразную стойку. Старая добрая игла, восстановленная при помощи Универсальной оружейной карты (F), была ещё краше и ещё лучше, чем прежде. Я сделал несколько не слишком умелых движений, пробуя на вкус непривычную позицию, и опустил меч. А затем и вовсе воткнул остриём в землю. Слишком этот домашний шпиц был в себе уверен, чтобы играть с ним по правилам. На блеф не похоже. Значит, за пазухой не без туза…
— Остановитесь! Остановите поединок, немедленно! — Вот и кавалерия скачет из-за холмов, усмехнулся я собственным мыслям. Высокий игрок невыразительной внешности пробился сквозь толпу, обступившую ристалище. Поздно, как всегда поздно. Очертив в пространстве незримый круг, Система под угрозой Кровавой метки изгоняла из него всех непричастных. Метров пятнадцать, судя по тому, на каком расстоянии толпились зеваки.
Рикон тоже понял, что опоздал, и, стрельнув глазами куда-то в сторону, предпочёл смешаться с толпой. Я проследил его взгляд, наткнувшись на искажённое злобой лицо Гаспара. Губы тронула легкая улыбка. Надо было американцу лучше дрессировать своего пса. Всякое дело следует доводить до конца, даже если это дело — дрянь. Потому что иначе дрянью оно быть не перестанет, зато полностью потеряет смысл. А смысл должен быть во всем, бессмыслие — хуже смерти.
— Я принесу Фемиде твою голову! — закричал Патрик, вспыхивая нестерпимо ярким белым пламенем какого-то навыка. Его пальцы сжали короткую саблю с широким изогнутым клинком. Силуэт новоиспечённого паладина тут же расплылся — это защитная мембрана рефлекторно затянула глаза.
— Не думаю, — ответил я, выпуская на волю Убийцу Королей.
Поединок начинается! Руки оттянуло тяжестью. Громко хлопнула тетива, отпуская чудовищную мощь, накопленную в стальных дугах. Огромный арбалет ощутимо лягнулся в плечо и тут же будто подпрыгнул, выплёвывая снаряд в направлении цели. В последний момент Патрик всё понял, и страх вернулся к нему, поселившись в широко раскрытых глазах. Он попытался дёрнуться в сторону… И тяжёлый бронебойный болт разворотил тазовые кости, сложив противника пополам, как тряпичную куклу. При этом не пробил тело насквозь, а остался где-то внутри, среди винегрета ломаных костей и рваной плоти. Иссушая жизненные силы, как любое другое системное оружие.
Толпа ахнула. Дважды… Нет. Трижды смертельная рана не смогла заставить адепта Фемиды распрощаться с жизнью. Посиневшие губы что-то шептали, застывший взгляд смотрел в небо. Белый огонь заливал искорёженную плоть, с треском и хрустом сращивая раздробленные кости. Языки живого пламени угрожающе рыскали из стороны в сторону, не позволяя добить живучего ублюдка в ближнем бою. Не обращая внимания на отвергающее смерть тело, я продолжал методично взводить арбалет. Упор, ногу в стремя, салазки тащат тетиву на фиксатор. Вернуть рычаг на место, зарядить болт…
