— Не плачь, Октавия. Мне совсем не больно. Госпожа забрала мою боль, — с непривычной добротой в голосе произнёс Лазарь. А затем приладил маску обратно, и дерево быстро приросло к плоти. Когда он обратился ко мне, доброта куда-то исчезла: — Мы можем забрать останки?
— Второй тоже ваш? Как его… Вэнс?
— Этот игрок не имеет отношение к фракции моей Госпожи. Мне неизвестны причины, побудившие его на вмешательство. Твой ответ?
— Забирайте, — разрешил я. И тут же, противореча самому себе, поднял за волосы отлетевшую голову Патрика, поместив в Бездонную сумку, чудом пережившую бой. Лазарь вопросительно уставился на меня. Ничего не оставалось, как пояснить свои действия: — Видишь ли, мой деревянный друг, одному моему человеку не помешала бы помощь целителя. Мне, впрочем, тоже. Расходники компенсирую в полном объёме.
— Октавия… — покачал головой жрец, глядя вслед убежавшей в слезах девушки. — Ей будет тяжело переступить через себя.
— Значит, голову вы не получите. Пропитанный божественной силой череп на что-нибудь да сгодится. Я буду звать его Йорик. Сделаю из него канделябр и поставлю в Личной Комнате рядом с порталом в домен Фемиды. Твой ответ, Лазарь?
— Я поговорю с ней, — под маской тихо скрипнули зубы.
— Закончила, — холодно заявила Октавия, отстраняясь от млеющего под её руками Налима. — Ухо это ему не вернёт, но воспаление я сняла и всё зарастила. Этот камень маны почти полный, возьми.
— Оставь себе, кудесница, — улыбнулся я. Такая строгая, холодная и собранная. Она, видимо, сама не замечала, как преображается, стоит взяться за лечение.
— Мне ничего от тебя не нужно. Если бы не Лазарь, никогда не согласилась бы помочь такому, как ты. Патрик не заслуживал такой смерти…
— Отпусти это, девочка. Не стоит скорбеть ни о живых, ни о мёртвых. Магия исцеления — ценный актив, а мягкосердечие — прекрасная почва для манипуляций.
— Зачем ты говоришь мне всё это? Разве тебе не всё равно, что будет со мной, с другими, с человечеством?
— Всякий человек вращается в орбите породившего его общества. Мы связаны, хотим того или нет. Мне
— Верни, пожалуйста… голову, — смутилась она.
— Голова здесь, — передал я потрёпанный пространственный артефакт. — Ступай, а то большие дяди там уже извелись. Возвращать не нужно. Считай это моим вкладом в благотворительный фонд фракции Света.
— Фонд? Я не… Мне кажется, у нас нет никакого фонда.
— Значит, будет. Поверь мне, когда борешься за всё хорошее, против всего плохого, без фонда не обойтись. Положение обязывает. — Проводив глазами озадаченную целительницу, я повернулся к сидящим тесным кружком соратникам. Навух завозился, порываясь что-то сказать, даже открыл было рот. Но стоило встретиться со мной взглядом, вновь передумал. Нет, иногда эти его ужимки переходили все мыслимые границы, о чём я не преминул заметить:
— Скромность хороша в меру, молодой человек.
— Просто… хотел спросить, — разродился тот наконец, — за что ты убил того игрока? Патрика.
— Старый знакомый, — отвечал я, проминая пальцами гудящие плечи. — Их было трое, и они быстро поняли, что игроков убивать куда выгоднее, нежели скрытней. То, что на каждого хищника найдётся другой хищник, они понять не успели. Патрик был последним, но я всё равно опоздал. Таких, как он, нужно давить ещё в колыбели, а иначе из них вырастают первостатейные диктаторы и мерзавцы. Забавно: нет человека, а проблема живёт. Как думаешь, что это значит?
— Парадокс?
— Это значит, что проблема не в человеке…
— Совсем плохо дело, Старшой? Будем прорываться? — неразборчиво промямлил Налим, обсасывая пищевой брикет. Он, как обычно, ел за троих, однако теперь только за свой счёт.
— Для начала выслушаем господина Советника, — безошибочно определил я. И обернулся, встречая гостей: — Адам, моргни, если тебя держат в заложниках.
— Никто меня не держит, — скривился тот после секундного ступора. Затем, явно нарочно моргнув, продолжил: — Сам вызвался. Я уполномочен Советом донести до тебя его волю.
— Чью волю?
— Волю Совета, Линч. Прекрати делать из меня дурака!
— Мне и не нужно. А ты, Лука, надо думать, взялся его проводить? Или воля Совета оказалась настолько тяжёлой?
— Просто слежу за тем, чтобы всё прошло гладко, — здоровяк равнодушно пожал плечами. — Ты ведь не будешь совершать глупостей? Ты неплохой парень, мне было бы жаль тебя убивать.
— И это чувство взаимно, мой друг. К тому же я чертовски не люблю умирать.
— Тем более, что ещё одно убийство тебе не простят.
— Судебный поединок, — поправил я.
— Зависит от точки зрения, — мягко заметил Лука, во всю щеголявший кровавой меткой убийцы. — Будь хорошим мальчиком, послушай, что тебе скажет уважаемый Советник, и поступи правильно.
— Ты заигрался, Линч, — вышел на сцену уважаемый Советник. — Замахнулся на слишком большой кусок и едва не подавился.
— Мясо и вправду несколько передержали. Я предпочитаю с кровью.
