Кас'Кураш вызывающе развел в стороны когтистые лапы и тут же, подёрнувшись рябью, разделился на две идентичные копии. А следом каждая копия распалась ещё на две. Спустя каких-то пару секунд сразу восемь одинаковых двергов, медленно ступая, брали меня в окружение. Я попятился, стремясь выправить положение, и тогда часть фантомов, сломав единый ритм, рванули наперерез. Ситуация из просто дерьмовой резко стала откровенно критической. Пространства для манёвра практически не осталось, а показать спину такому противнику означало лишь позорную смерть.
И я сделал то единственное, что мне оставалось — бросился в бой, выбрав целью крайнего справа. Меч свистнул, рассекая тяжёлый воздух, и иллюзия пошла волнами, утрачивая целостность формы. Всего лишь бестелесный фантом. Ещё четвёрка таких же уже заносят оружие, а двое других приближаются со спины и ни один из них не обличён в плоть. Наверняка Кураш гордился этим приёмом…
Магическая стрела ударила между крайней слева иллюзией и её ближайшей товаркой, выбив настоящего парию из невидимости. Иллюзорные клинки безвредно прошли моё тело насквозь, словно обычные голограммы и рассеялись по ветру вместе с их обладателями. Когда фокус раскрыт, магия теряет силу. Улучив момент, я поддел ногой землю, бросая ворох грибных опилок в морду противника. Силуэт дверга моргнул, в мгновение ока переместившись на несколько метров. Опилки безобидно опали у его ног. Будь я глупее, подумал бы, что у нас снова ничья.
— Этот пария отдаёт должное кладке Гостя, — в шипящем голосе Кас'Кураша не было и крупицы усталости. — Другие показали себя слабаками.
— Много их было?
— Много? — задумчиво произнёс дверг. — Больше шести. Меньше двенадцати. Никого, кто заслуживал памяти. Их жизнь и их смерть одинаково несущественны.
— Ты убил их, — равнодушно констатировал я.
— Я убил их, — совсем по-человечески кивнул он в ответ, прежде чем резко сорваться в атаку. Потребовалось запредельное усилие разума, скорость реакции почти за гранью возможностей, однако мне удалось среагировать, вскинув меч в защите от ниспадающего удара. Клинок скользнул по клинку, стекая, словно капля дождя. Продолжая движение, я шагнул в сторону, и почувствовавший свободу меч взвизгнул в стремительной контратаке… Недостаточно стремительной, чтобы поразить неуловимого дверга.
Тронув широкий пояс из системной ткани, он воплотил в левую руку кинжал, похожий на испанскую дагу. В правой остался прямой широкий клинок. Секунда на передышку и снова сшибка. Кураш крутанулся, норовя подсечь переднюю ногу хвостом. Чтобы тут же нарваться на встречный укол. При прочих равных здесь бы всё и закончилось, но дверг был чудовищно быстр. Легко парировав мой клинок, Кураш разразился серией тяжёлых атак, и тут уже мне пришлось уйти в глухую защиту, с трудом отражая мельтешение стали.
Ушибленные рёбра давали о себе знать тупой ноющей болью. Мышцы гудели от запредельных нагрузок, промокшая от пота одежда липла к спине. Каждый удар противника отзывался в отбитых руках. За время нашего поединка он не единожды мог убить меня, но каждый раз удерживал руку. Дверг просто играл со мной, как сытый кот играет с пойманной мышкой. Оставалось только скрипеть зубами и драться. В конце концов, и загнанная в угол крыса способна вцепиться в морду зазевавшемуся коту.
Но долго это продолжаться уже не могло. Исполнив серию невообразимых финтов обеими клинками, дверг заставил меня рассеять внимание, ожидая атаки по верхнему сектору. А сам крутанулся, повторив тот же приём. Усталость сделала своё подлое дело. Я попросту не успел среагировать, и земля ушла из-под ног, подсечённых мощным хвостом. Меч улетел в сторону, выбитый из онемевшей руки. Оказавшись на упругой влажной земле, я попытался отскочить, разорвать дистанцию, выиграть время… Холодная сталь прижалась к горлу, делая сопротивление бессмысленным.
Ноздри с шумом втянули потяжелевший воздух. Сердце пропустило удар и лихорадочно зачастило, будто желая уместить непрожитые годы в оставшиеся мгновения. Сжав зубы, я поднял взгляд на победителя. На его месте мне бы этого хотелось — увидеть страх в глазах побеждённого. Он его не увидит. Дверг оскалился, демонстрируя внушительные клыки и длинный алый язык. Глубоко засевшие в продолговатом черепе жемчужины глаз влажно блестели в рассеянном свете. Время застыло. Вязкими багровыми каплями тянулись секунды…
— Пария признаёт своё поражение, — в голосе читалась насмешка. Кураш отступил, быстро зашагав прочь. Я попытался вскочить на ноги, но не смог удержать равновесие. Мир поплыл, превращаясь в палубу корабля, идущего в шторм. Пространство рвалось и скручивалось, вытягивалось в трубочку и размывалось цветастыми пятнами. Только силуэт удаляющегося дверга оставался незыблем. Аккуратные крылышки на спине, хвост гуляет из стороны в сторону…
— Почему? — закричал я, испытывая иррациональную злость.
— Потому что могу, — в безумном хороводе, окружившем меня, голос парии прозвучал неправдоподобно отчётливо. — Выполни наш уговор, Гость! Параллель разрушается, скоро ты вспомнишь.
