Эхо событий из бодрствующего мира проникало сквозь завесу моего сна, принося вести о делах моего Архижреца. Сквозь туман забвения, сковывающий мой разум, я чувствовал лихорадочную активность Андерса Фейна. Мой отец, этот удивительный человек, в одночасье потерявший сына и обретший Бога, полностью оправдал вложенные в него силы и оказанное доверие. Корпорация Фейнов, теперь ставшая земным воплощением моей воли, не просто росла – она распространялась по миру, как метастазы, крепчая и расширяя своё влияние с головокружительной скоростью. Я чувствовал поток энергии, идущий от неё. Сотни новых верующих каждый день, их сознание, помеченное моей печатью, приносило крупицы силы. Тысячи других, глупцов, вовлечённых в орбиту моей Церкви через работу в корпорации или простое, навязчивое повторение моего имени, подпитывали меня своей верой, своим страхом, своим неосознанным поклонением. Такими темпами, я чувствовал это, моя "церковь", построенная на фундаменте бизнеса, ментального контроля и древних ритуалов, вскоре будет приносить больше веры, больше чистой, пригодной для усвоения энергии, чем даже расколотый некогда христианский культ под властью Светозарного, чьи последователи были раздроблены и разобщены в своём поклонении.
И только этот стремительный рост моей паствы, этот неиссякаемый поток энергии, непрерывно вливающийся в меня даже во сне, едва-едва спасал моё положение в той незримой, но яростной войне, которая разгорелась на дне мирового океана за контроль над его просторами. Это была война с Посейдоном.
Он оказался не просто богом морей из древних мифов. Он был хорошим стратегом, быстро оценившим ситуацию, и великолепным, бесстрашным воином, не боящимся вступить в бой лично. Он довольно быстро понял мою главную слабость – мою скованность сном. Он понял, что вступать в войну лично, в полную силу, сотрясая основы мироздания, я не стану, будучи привязанным к физическому телу, погребённому в глубинах. Все моё вмешательство в конфликт ограничивалось лишь помощью моей армии – моими изменёнными, моими порождениями кошмаров, моими верными Детьми Дагона и другими глубоководными тварями, пробуждёнными моим присутствием. Следовательно, понял Посейдон, появись он на поле боя лично, в одном из своих воплощений или аватаров, или даже в своей истинной, божественной форме, ничего, кроме грубой силы моих созданий, не могло угрожать ему напрямую на этом этапе.
Осознав сей факт, мой морской коллега перестал действовать опосредованно, через штормы и цунами. Он стал принимать участие в каждом сражении за контроль над глубоководными территориями. Его воплощения, будь то гигантские, сотрясающие воду формы с трезубцами, окружённые аурой гнева стихии, или величественные, бронзовокожие аватары, управляющие легионами атлантов и морских существ, были практически неуязвимы для моей армии. Они крушили моих созданий с лёгкостью, будто глиняные игрушки в руках разгневанного ребёнка. Я чувствовал это. Чувствовал боль своих созданий, чувствовал их ярость и страх. Чувствовал, как энергия, вложенная в них, рассеивается, как нити моей воли, связывающие нас, обрываются. Я резко начал сдавать позиции, отступая всё глубже в самые тёмные и холодные океанские впадины, теряя контроль над территориями, которые считал своими исконными владениями.
Война не окончилась в одно мгновение, не стала для меня полным поражением лишь благодаря тому самому притоку веры от Андерса и его стремительно растущего культа. Моё превосходство в количестве верующих, чья энергия непрерывно подпитывала меня даже во сне, давало мне возможность постоянно создавать новых чудовищ взамен павших, вновь и вновь отправлять в бой легионы изменённых, чьи тела были искажены под давлением глубин и моей силы. Но даже этот поток энергии, эта нескончаемая подпитка, лишь отсрочивала неизбежное поражение в прямом военном столкновении, если, конечно, не будет найдена возможность уравнять шансы.
Моё отчаяние росло. Оно проникало сквозь туман сна, окрашивая мои космические сновидения в мрачные тона. Оно дошло до той степени, что я был готов пойти на крайние меры, на акты, которые всегда считал нежелательными и опасными. Я был готов поднять Р'льех со дна. Это лишь временная мера, чудовищно энергозатратная и недальновидная – чудовищные силы потребуются, чтобы преодолеть давление воды и гравитации, и вскоре город вновь уйдёт под воду, ибо его место не на поверхности. Более того, всей своей силы, всего потенциала Спящего Древнего, я получить таким образом не могу – лишь короткое, нестабильное пробуждение, ограниченное привязкой к всплывшему городу. Да и оставалась колоссальная угроза раскрыть себя, свою локацию, свою физическую форму и, что самое опасное, свою привязанность к этому месту, другим богам.